Владимир Крамник: "Наверное, настанет время - придётся сокращать контроль..."

Время публикации: 27.11.2018 00:55 | Последнее обновление: 02.12.2018 00:45

Последнюю классическую партию лондонского матча на первенство мира в прямом эфире Chess-News комментировал Алексей Дреев, компанию которому на некоторое время составил Владимир Крамник.

Экс-чемпион мира появляется во второй части трансляции с 21-й минуты.

Е.СУРОВ: Это прямой эфир радио Chess-News, всем добрый вечер!

А.ДРЕЕВ: Добрый вечер!

…Возможности у Каруаны сегодня могут появиться, если есть желание. Это желание должно быть. Иначе на тай-брейке у него шансы очень небольшие. Есть такой тип шахматистов, которые в классику играют хорошо, а в блиц или быстрые – не очень. Таких довольно много. Сразу вспоминается, например, Халифман – он блестящий шахматист, как известно, чемпион мира по версии ФИДЕ, и в классику играл и даже до сих пор играет дай бог каждому! А вот блиц играет плохо.

Е.СУРОВ: Между прочим, чемпионом по версии ФИДЕ он стал как раз в нокауте.

А.ДРЕЕВ: Там не было тай-брейка, он выигрывал только в классику. Дополнительных партий там как раз не было. Если бы они были, он вряд ли стал бы чемпионом. А так он просто не довёл до этого дела.

Список таких шахматистов можно продолжить, я просто привёл наиболее яркий пример. А Карлсен, как известно, силён во всех видах шахмат, конечно, он фаворит. И в этом смысле мне непонятна такая осторожная стратегия Каруаны. Может быть, в этой последней партии он как раз и собирается дать бой? В принципе ему невыгодна ничья, и надо рисковать, отступать уже некуда.

Е.СУРОВ: Алексей, вот есть два блестящих гроссмейстера, без преувеличения – два лучших в мире на сегодня шахматиста. И – давайте теперь уже называть вещи своими именами – оба фактически весь матч где-то в глубине души не возражали против тай-брейка. Что мы видели? Мы видели длинные классические многочасовые партии, одиннадцать штук, вот сегодня будет двенадцатая, когда они играют-играют, а где-то внутри себя как бы говорят: «Да лучше бы мы не играли, давайте уж лучше сразу к тай-брейку перейдём, а уж там, в быстрых шахматах, и выясним, кто сильнее». По-моему, что-то не то с системой проведения, как тебе кажется?

А.ДРЕЕВ: Вообще если вспомнить историю матчей (я всё, конечно, не помню, но всё же), то она начиналась с безлимитных матчей. Допустим, матч Капабланка – Алехин (более ранние матчи, как мне кажется, нет смысла брать) – там была игра до шести побед. Последний такой известный безлимитный матч Карпов – Каспаров. После этого перешли на систему до двадцати четырёх партий. И она мне кажется наиболее оптимальной, потому что позволяет как-то менее осторожно играть, особенно в начале, когда не нужно удерживать счёт, и когда проигрыш не является какой-то уж прямо катастрофой. В таком случае нынешние участники играли бы в более активные шахматы. А так, учитывая, что дистанция короткая, они играют, как мне кажется, слишком зажато. Наверное, это во многом происходит как раз из-за вот этого заниженного количества партий.

Е.СУРОВ: Но тогда из этого нет выхода. Я, безусловно, понимаю твою мысль – если уж по-честному выявлять, кто сильнее, то двенадцать партий – это мало. Нужно, как минимум, шестнадцать, чтобы у людей действительно была возможность сыграть где-то в раскованные шахматы, не боясь проиграть. Чтобы не было такой мысли: одна ошибка – и всё, одна ошибка стоит чемпионского звания. Они как раз с этой мыслью играют, поэтому так и получается. Да, партий должно быть больше.

С другой стороны – простите, но, при всём уважении к классическим шахматам, к истории, к традициям, шестнадцать и, тем более, больше партий в наше время – это очень долго и очень утомительно. Это никому не будет интересно, кроме узкого круга любителей-ретроградов.

А.ДРЕЕВ: Не могу согласиться. Если двенадцать партий – это интересно, то почему шестнадцать партий не могут быть интересны?

Е.СУРОВ: Опять же, эти двенадцать партий кому интересны? Хорошо, на эти двенадцать мы делаем какой-то пиар. Но я не очень понимаю, как можно «продать» (будем использовать это слово в широком смысле) матч из двадцати четырёх классических партий. Хотя двадцать четыре – это было бы, конечно, посправедливее.

А.ДРЕЕВ: Не вижу в этом никакой проблемы. Она чисто техническая. Призовой фонд остаётся прежним. Конечно, на это будут дополнительные расходы. Но, наверное, и доходы будут дополнительные. Конечно, соперники устанут. Но что вы хотели – это матч на первенство мира!

Е.СУРОВ: Да дело не в этом, а в том, что зрители не выдерживают такую марафонскую дистанцию. Это будет идти больше месяца, со всеми выходными. Понимаешь, сейчас ни в одном виде спорта, ни в одном проблемном вопросе ничего не решается на протяжении полутора месяцев.

А.ДРЕЕВ: Не могу согласиться. Мне кажется, зрители будут только довольны, когда каждый день будет происходить событие. А сейчас даже немного жалко – мы не успели оглянуться, как матч уже заканчивается.

Е.СУРОВ: Я как-то наоборот думаю. При всём моём уважении к этим двум «К», – они, конечно, великаны, мастодонты, - но я хочу увидеть и других. Я жду, условно говоря, Вейк-ан-Зее, Лондонский турнир. Я хочу, чтобы не только Карлсен играл с Каруаной свои тридцатиходовые варианты по анализу. Я хочу, чтобы с ним сыграл, условно, Йорден ван Форест, и посмотрим, как тогда Карлсен будет играть.

А.ДРЕЕВ: Тогда мы приходим к мысли, нужен ли вообще матч. Ты это хочешь сказать?

Е.СУРОВ: Ну, к этому я тоже веду.

А.ДРЕЕВ: Трудно сказать. Это с какой стороны посмотреть. Честно говоря, я вообще не верю в то, что можно определить сильнейшего – будь то матч или турнир. Потому что нет такой системы, которая определяет сильнейшего. Вот даже и сейчас: Каруана выиграет – Каруана сильнейший? От одной партии зависит.  Можно вспомнить турниры (и таких много), где победителями становились незаслуженно. Поэтому если говорить об объявлении победителя, то надо смотреть на какие-то показатели шести-семи турниров в течение года, и по их итогам выбирать сильнейшего. Может быть, это было бы более справедливо. Но вообще никто ещё не придумал оптимальную систему. Поэтому мы должны исходить из того, что имеем. Поскольку пока стопроцентно оптимальной системы выявления сильнейшего нет, то по турнирным результатам выделились два человека – и они оба сильнейшие. А сейчас буквально от какой-нибудь мелочи будет зависеть титул. При этом я как профессионал буду понимать, что, несмотря на титул, это шахматисты одного уровня, просто кто-то из них будет называться чемпионом, а кто-то нет. Если Каруана выиграет, я что же, буду считать, что Каруана сильнее Карлсена? Или наоборот. Тем не менее, раз уж люди придумали все эти соревнования – кто из сильнейших будет самым сильнейшим, – ну что же? Кто-то будет первым в этом соревновании, и он будет называться сильнейшим. Для меня всё равно они оба сильнейшие.

Е.СУРОВ: Очень интересно. Я разовью эту тему чуть позже, а пока – вопрос, пришедший ВКонтакте: «Будут ли новые книги от Алексея Дреева?». Люди хотят читать.

А.ДРЕЕВ: Да, будут. Сейчас выйдет, наверное, лучшая моя книга (не побоюсь похвалить себя), она будет об эндшпилях – это продолжение темы практических приёмов. Предыдущая моя книга была о практических приёмах в миттельшпилях, а сейчас будет более любимая моя тема – эндшпили. Там я очень много хороших примеров привожу (вот буквально сегодня тоже работал над ней), причём новых – я сам их нахожу, ниоткуда их не краду, - и некоторые просто совершенно колоссальные! Я заметил тенденцию, что эндшпили всё-таки не очень хорошо играют. Та же элита делает такие ошибки, совершенно немыслимые! Я не к тому, что элита не умеет играть – естественно, умеет. Но эндшпиль – это не самое лучшее, что они могут показать в игре. В эндшпиле все играют достаточно плохо. Поэтому эта книга будет полезна. Плюс она осветит всю глубину шахмат именно в эндшпиле. Чем интересен эндшпиль? Почему шахматисты начинают хуже в нём играть? Потому что теряются ориентиры. Скажем, при ферзях можно атаковать, что-то ещё делать, а в пешечном эндшпиле какие ориентиры? Совершенно непонятно. И там совершаются страшные ошибки, потому что один ход не туда – и вместо выигрыша проигрыш. Там только счёт. А когда больше фигур, легче ориентироваться.

В общем, эта книга будет очень интересной и, я думаю, полезной. Во всяком случае, я сам открыл для себя очень много нового в эндшпиле с точки зрения практики.

* * *

Е.СУРОВ: А у нас звучали очень интересные (хотя для кого-то, может быть, скучноватые) общие темы розыгрыша первенства мира. И Алексей посеял совершенно справедливые, на мой взгляд, сомнения в том, стоит ли вообще определять сильнейшего шахматиста вот так, формально? На мой взгляд – опять же, при всём уважении к классике, к традициям, к истории, – закончилось то время, когда нужно обязательно определить чемпиона мира и только на него молиться два года, до следующего матча. А в следующем матче смотреть: сможет ли кто-то один у него выиграть – тот, на кого мы потом будем следующие два года молиться.

По-моему, этого уже не надо. По-моему, надо играть турниры, выстроить некую демократическую систему, чтобы в официальных турнирах могло участвовать как можно больше шахматистов, - и играть, играть. Я не утверждаю, что рейтинг – это всегда очень справедливый показатель – кто-то играет в швейцарках и не может его набрать, кто-то в круговиках поддерживает его – эти проблемы тоже понятны. Но всё-таки по рейтингу более или менее можно определить, кто на сегодняшний день сильнее, а кто нет. Алексей, как ты считаешь?

А.ДРЕЕВ: Можно. Но опять же, и матч – не идеальная система, и рейтинг – не идеальная система. Какая идеальная? Возможно, турниры. Но сейчас легко предлагать какие-то системы, а насколько они будут жизнеспособны – тоже непонятно. Если проводить какие-то турниры типа Гран-При, то в течение какого времени? В течение года это будет слишком насыщенно. А если в течение двух лет… Вообще, насколько реально проводить такие турниры? Насколько реально находить на них спонсоров? Всё непонятно.
Да, идеальной системы нет. Но пока не придумали ничего нового, не надо ломать старое. А вообще, что идеальное? Конечно, если откажутся от матчей, тогда нужно заранее подумать о том, что же предложить взамен. Потому что можно наломать дров, и появится что-то ещё худшее, чем матч.

Это всё сложно, много людей уже думали об этом, и пока никто ничего не может предложить.

Е.СУРОВ: Ну почему, кое-что предлагают. Я почти не сомневаюсь, что в ближайшее время сделают поправку, что тай-брейк в этой системе (её не будут менять, останутся те же самые двенадцать классических партий) будут играть перед классическими партиями. Чтобы уже был кто-то, у кого есть некая фора, и чтобы ничья не устраивала кого-то из участников. На мой взгляд, это точно не будет хуже, чем есть сейчас, но с точки зрения долгосрочной перспективы это не решение. Скажем так, это утоление некой боли, но не выявление истинной причины болезни и не её лечение.

А.ДРЕЕВ: Мне кажется, это ошибочный путь… Ещё раз повторюсь коротко: какой-то кристально справедливой системы выявления сильнейшего не существует, поэтому искать её дальше, наверное, бессмысленное занятие. А выход я вижу вот в чём. Звание классического чемпиона должно относиться только к классическим партиям! Не должно быть никаких блицев, рапидов, каких-то гонок – это всё совершенно неправильно. Мы же не разыгрываем звание чемпиона мира по блицу или рапиду.

Е.СУРОВ: Согласен! Но как тогда быть, Алексей, скажи! Вот десять, двадцать партий прошло – и всё ничья. Что дальше?

А.ДРЕЕВ: Увеличить количество партий до двадцати четырёх. А ничью оставить за чемпионом. Потому что это претендент должен доказывать свои права на чемпионство. Собственно, так и было, и это же всё неспроста сложилось, такая традиция. Потом её просто нарушили, придумали двенадцать партий, и начались какие-то безумные рапид-партии, армагеддоны. Эта мода пошла как раз после матча Каспаров – Крамник. До этого ничего такого не было, и никто не считал, что нужно что-то менять. А когда поменялось, то выяснилось, что двенадцать партий – это действительно мало, и начались эти безумные тай-брейки. И получилась абсолютная нелепость. Это всё равно что разыгрывать звание чемпиона мира по футболу сначала на большом поле, а потом в какой-то момент  начать играть на маленьком поле.

Е.СУРОВ: Тебе на это возразят, что в футболе играют обычные матчи, а при ничьей играют дополнительное время – некий аналог быстрых шахмат. А если и там ничья – то некий аналог армагеддона – серия пенальти.

А.ДРЕЕВ: Это тоже неправильно. Но там на стадионе сидят люди, им надо как-то выходить...

Е.СУРОВ: Да, футбол – это совсем другое. Я вообще считаю, что проводить аналогии с каким-либо другим видом спорта – это неправильно: уж настолько уникальны шахматы! Хорошо это или плохо – другой вопрос.

А.ДРЕЕВ: Претендент должен доказать, что он лучше действующего чемпиона, поэтому он должен его обыгрывать. Так что ничья в пользу чемпиона – это нормально. Только надо увеличить количество партий. Сделать двадцать четыре партии, и нечего голову ломать!

Е.СУРОВ: Хорошо, Алексей, тогда идём дальше. Допустим, я – руководитель мировых шахмат, и я соглашаюсь с тобой. Двадцать четыре партии, и играем только классические партии за звание чемпиона мира по классическим шахматам. Но теперь – отбор. Как происходит отбор? Как сейчас определяются участники турнира претендентов? В нокаутах, в быстрых шахматах, в блицах, а то и в армагеддоне.

А.ДРЕЕВ: Только двое выходят из Кубка мира.

Е.СУРОВ: Правильно, но это прямое участие в розыгрыше звания чемпиона мира с помощью блица, с помощью армагеддона… И вообще в Кубке мира часто бывает такая стратегия: поменьше сил расходовать на классику, отложить их на быстрые, и там уже выяснить, кто сильнее.

А.ДРЕЕВ: Я понимаю, о чём ты говоришь. Букву закона соблюсти очень трудно. Но всё-таки это гораздо меньшее зло, когда в претенденты выйдет человек, который в каком-либо из матчей выиграл на тай-брейке. Во-первых, какие-то матчи он выиграл и в классике. А потом там настолько тяжёлый путь, что на это можно закрыть глаза и оставить всё, как есть. Остальные участники отбираются-то другим способом. Сейчас систему поменяют, и я не знаю, как будет. Но пока, если говорить о нынешней системе, то я ничего страшного не вижу. Хотя я согласен, что в этом что-то чуть-чуть не так. Но всё-таки турнир претендентов будет проходить без армагеддона. Так что это меньшее зло.

* * *

Е.СУРОВ: Дамы и господа, произошло чудо! Алексей Дреев снова с нами в эфире!

...
А.ДРЕЕВ: Ферзь на b4 – это не так уж хорошо. Только у Крамника он хорошо стоит на b4. Но не у всех так получается.

Е.СУРОВ: Кстати, о Крамнике. Мы сейчас попробуем услышать его в эфире.

А.ДРЕЕВ: Да, это будет интересно по многим причинам, в том числе и потому, что Владимир эту позицию недавно играл и выиграл в важном матче на Олимпиаде, довольно уверенно обыграв сербского шахматиста.

Е.СУРОВ: Владимир?

В.КРАМНИК: Да, добрый вечер!

Е.СУРОВ: Добрый вечер! Алексей Дреев тоже на связи.

В.КРАМНИК: Лёша, привет! Ты как там, уже в порядке?

А.ДРЕЕВ: Да, привели в чувство.

В.КРАМНИК: Ну и замечательно, отлично! Я очень рад.

Е.СУРОВ: Я уже отметил, что Дреев до приезда «Скорой» и после приезда – это два совершенно разных комментатора.

В.КРАМНИК: Более философские стали комментарии?

А.ДРЕЕВ: Да, ощущение приближения того самого момента как-то навевает философские мысли.

В.КРАМНИК: Да нет, всё будет нормально, ты ещё молодой.

А.ДРЕЕВ: Ну, если ты так говоришь, то я спокоен.

В.КРАМНИК: Ну что вы там, следите за партией?

Е.СУРОВ: Да, следим, Алексей как раз отметил, что ферзь на b4 только у Крамника стоял бы хорошо. И я тут же набрал вас.

В.КРАМНИК: Ну, я сейчас смотрю, и пока Каруана очень провально проводит поединок, как по мне. Во-первых, плохая подготовка, во-вторых, пока что плохая игра. Честно говоря, мой прогноз, что он сегодня проиграет. Конечно, мы ещё посмотрим, всякое может быть – и нервы, и достаточно сложная обоюдная позиция… Но мне крайне не нравится то, что он сегодня делает.

А.ДРЕЕВ: Меня немножко удивил ход Rh2.

В.КРАМНИК: Начнём по порядку. После h4 (я же, кажется, тоже играл h4) ход h5 – один из основных. Там, в принципе, ходов не так много: а6 – кстати, неясный и довольно интересный, Be7, как мой соперник сыграл, и h5. То, что команда Каруаны его не смотрела, - по мне, совершенно провально. Всё-таки уже давно играют в матче челябинский вариант, его вероятность почти стопроцентная. Позиция очень острая, и при этом не смотреть h4 h5 – это странно. К тому же он сразу начал как-то… Я немножко смотрел, хотя не готовился к матчу на первенство мира и даже конкретно ни к какому сопернику не готовился, я это года три назад изучал. Наверное, с тех пор и партии какие-то новые появились, и компьютеры стали посильнее. По-моему, я анализировал Bg5, и мне в целом эта позиция за чёрных не очень нравилась. Мне казалось, что после h5 она стратегически не очень хорошая. Но опять же, у каждого своё видение шахмат, эта позиция сложная, её можно играть по-разному. Но я никогда в жизни не пошёл бы в этой позиции f3 – мне кажется, что это просто концептуально неправильно. Ну и дальше Rh2, конечно, ужасный ход.

С другой стороны, может быть, он хочет как-то так сыграть на выигрыш. Но я думаю, что он просто не чувствует эту позицию. Потому что уход в 0-0-0, Rh2, f3 – всё это… Конечно, он сильный шахматист и имеет право на собственное мнение, и, может быть, прав он, а не я. Но, на мой взгляд, это всё абсолютно не туда! По крайней мере, я собирался трактовать эту позицию совершенно по-другому.

Е.СУРОВ: А как?

В.КРАМНИК: Ну, во-первых, Bg5 точнее, по-моему, чем Be3, а во-вторых, без f3 уж точно. Ну, g3, Be2… Конечно, …e4 и …Ne5 – это идея за чёрных, но она обоюдно опасная. Где-то там Na4 – Nb6 есть… С моей точки зрения, позиция белых перспективная. Да, она сложная и довольно неясная, но я не думаю, что у чёрных достаточная игра.

В общем, что бы я сделал по-другому? Во-первых, я бы проанализировал получше – по крайней мере, заставил бы тренеров анализировать ход h5. Второе – пошёл бы Bg5, и не пошёл бы f3, не пошёл бы Rh2, не пошёл бы 0-0-0. То есть сделал бы всё по-другому!

Так или иначе, как есть, так есть. Хотя, на мой взгляд, Каруана сейчас стоит намного хуже, у него меньше времени и крайне неприятная позиция, без особой контригры. Так что подозреваю, что для него это может всё не очень хорошо закончиться.

Е.СУРОВ: Тут же, наверное, ещё и психологический момент: очевидно, что Карлсен сейчас играет просто с удовольствием, а у Каруаны-то какая мысль? «Чёрт возьми, как бы так сделать, чтобы сегодня это всё не закончилось?».

В.КРАМНИК: Да, я думаю, что так. И потом, у чёрных же игра очень простая, лёгкая, стабильный позиционный перевес, необязательно рисковать. Хочешь – играешь на атаку, хочешь – можешь поменять ферзей и давить в эндшпиле.

Конечно, Каруана – боец, он хорошо защищается, и всё ещё не так однозначно. Но течение партии и тенденция для него, конечно, крайне негативны. По моему опыту, такие партии чаще всего проигрываются. Но посмотрим, всякое может быть. Если уж он первую не проиграл, а там было всё ещё хуже, то здесь всё-таки пока ещё шанс на ничью у белых есть. Хотя, конечно, позиция настолько неприятная, что я даже не знаю, как можно было такую получить для него, да ещё так быстро. Конечно, я согласен с вами, что здесь ещё и вопрос психологический. Я уверен, что настроение у него сейчас за доской ужасное, он прекрасно всё понимает, и это не добавляет ему уверенности. А в таком состоянии намного тяжелее защищаться.

Е.СУРОВ: Скажите, а для вас стал сюрпризом первый ход чёрных в этой партии? Фактически ход на борьбу.

В.КРАМНИК: Нет-нет, я абсолютно был уверен, что он будет повторять. Во-первых, у него не было особых дебютных проблем, а во-вторых, понятно, что он готовил (и, видимо, очень глубоко) челябинский вариант. И вдруг в такой момент играть что-то другое?! Но Каруана же готовил к матчу 1.е4, и очевидно, что готовился на всё: и на 1…е5, и на все ходы. Получается, что в решающей партии ты просто играешь другой дебют и смотришь, что подготовил твой соперник. Если играть 1…е5 или что-то другое, то уж не в последней партии. У меня не было ни малейших сомнений, что это будет челябинский вариант. И именно поэтому удивительно… Ne7 – серьёзная линия (партия была моя, я недавно так белыми играл), там очень прямая игра после h4. Не посмотреть тщательно в такой решающий момент, а вчера ещё был выходной, - это, конечно, прокол очень большой. В моё время это было проколом. Может быть, сейчас другие времена.

Е.СУРОВ: Ходят целые легенды о том, как Владимир Крамник жёстко работал со своими тренерами.

В.КРАМНИК: Это, кстати, преувеличение. Но в любом случае я всегда требовал профессионализма. Поэтому если, скажем, вариант очень вероятен… И потом, вы же понимаете, что в матче на первенство мира у тебя не один помощник, а три-четыре, а то и пять. К тому же сейчас стало работать полегче. По большому счёту, надо только купить напёрсточек для шитья, надеть на палец, чтобы мозоль не натереть, и бьёшь себе по кнопке компьютера. А позиция довольно прямая, конкретная, и её, что называется, не пробить… Из пяти человек не найти одного, кто бы её тщательно изучил, - это для меня удивительно.

Конечно, это первопричина всех его сегодняшних проблем. Ну и второе – это то, что он и сам не удосужился вникнуть в позицию, хотя уже не первая партия играется этим вариантом. Мне кажется, он её просто не очень хорошо чувствует. Как, кстати, и в своей предыдущей белой партии с …Nb8 неважно чувствовал. Мне кажется, ему имело смысл посидеть за доской, подвигать фигуры, подумать. А не просто так, что ему набросали варианты, и он пошёл их играть. Может быть, всё не совсем так, я не знаю, но логически похоже на это. Как-то совсем всё не то получилось. И если он сегодня спасётся, то это будет для него большое достижение. Ему будет трудно, но шансы остаются. Хотя мой прогноз, что сегодня всё-таки выиграет Карлсен.

Е.СУРОВ: Алексей?

А.ДРЕЕВ: Да, очень интересно! Я со многим согласен, в том числе по части тренерской работы – очевидно, что такая линия должна была изучаться. А так – да, положение у белых тяжелейшее.

В.КРАМНИК: Единственный плюс позиции белых в том, что у чёрных могут глаза разбежаться от обилия возможностей. Так много хороших продолжений, что можно как-то где-то продешевить.

Каруане надо дотянуть до счётной игры. Если дотянет, если его не обыграют, что называется, «прямым накатом», то всё возможно. Как только начнётся счётная игра, там он очень силён и может находить серьёзные оборонительные ресурсы. Так что если он сможет не получить мат «рукой», то потом какие-то шансы у него будут.

Единственное, что Каруана, конечно же, попадёт в цейтнот. И я пока придерживаюсь мнения, что вряд ли ему удастся спасти эту партию.

Е.СУРОВ: Владимир, мы в самом начале эфира, когда Алексей был ещё немножко в другом состоянии, пытались обсудить шахматы как таковые и матч на первенство мира – что вообще происходит. Понятно, что одиннадцать ничьих, - это не то, чего мы ждали от этого матча, даже независимо от того, какое там содержание (понятно, что какие-то отдельные партии были интересные). Я знаю, что вы – сторонник классической системы, сторонник того, чтобы традиции не нарушались, чтобы побольше партий играть и так далее. Но всё-таки – надо же что-то делать. Неужели дело только в том, чтобы просто взять и увеличить количество партий? И тогда всё будет хорошо?

В.КРАМНИК: Нет, я как раз даже не столько за увеличение количества партий (что, кстати, было бы неплохо). Но я не думаю, что это сильно бы помогло. Я вот высказывал идею, которая, на мой взгляд, очень перспективная. Считаю, что это надо делать и не вижу в ней никаких минусов, а только плюсы. Она не то, чтобы кардинально изменит ситуацию, но всё-таки сделает матчи намного более боевыми и заставит игроков играть более открыто и рискованно. Идея эта не моя, я её услышал где-то года два назад, и мне она очень понравилась. Так что не буду приписывать себе лавры автора. Но идея простая, она уже озвучивалась раньше и заключается в том, чтобы проводить тай-брейк до матча, до начала первой партии. Тогда получается, что в момент матча в любой партии счёт не устраивает кого-либо из соперников – кто-то всегда впереди. Соответственно, нет той ситуации, когда равный счёт, и никто не хочет рисковать. Всегда кто-то отстаёт. И какой     ещё плюс – матч будет решаться именно классическими партиями. Плюс тай-брейк в начале – это некий разогрев для публики, да и для игроков. Конечно, не то, чтобы сразу начнётся по восемь результативных партий или десять из двенадцати, но не будет ситуации, где оба соперника не возражают против ничьей.

Такая идея мне кажется неплохой для начала. Конечно, если ничего не сработает, то, может быть, придётся укорачивать контроль. Но мне кажется, что пока ещё не настало для этого время. Наверное, настанет. А пока я бы принял более аккуратные и осторожные меры.

Е.СУРОВ: Алексей, возрази.

А.ДРЕЕВ: Ты знаешь, Володя, мы обсуждали эту идею. И мне она не нравится тем, что при розыгрыше звания чемпиона мира присутствуют какие-то дополнительные соревнования, не относящиеся к классическим шахматам.

В.КРАМНИК: А почему они не относятся? Это же тай-брейк.

А.ДРЕЕВ: Потому что это рапид, а не классика. И получается, что мы даём преимущество в классике через рапид, а при этом выявляем чемпиона именно по классике. В этом есть какая-то нестыковка. Но когда это прозвучало из твоих уст, мне стало казаться, что это  вроде и неплохо. Хотя сомнения у меня именно в этом.

В.КРАМНИК: Да, но в любом случае это же происходит при счёте 6-6. Этого не избежать нигде. Везде происходят пенальти, буллиты, тай-брейки в теннисе…

А.ДРЕЕВ: А в твоём матче с Каспаровым это было предусмотрено?

В.КРАМНИК: Нет. Тогда долго была система, что чемпион мира имеет преимущество при  равном счёте. В целом это, наверное, неправильно, поэтому её отменили, и сейчас такого нет. Просто чемпион мира и так два года ждёт, и логично, что у него не будет ещё и очка преимущества. Я понимаю, что идеала не бывает, и надо находить выход из той ситуации, которая есть. По крайней мере, если уж сохранять классические шахматы и классический матч на первенство мира – а я считаю, что сохранить пока надо, и даже не потому, что это правильно или неправильно. Я вообще думаю, что нет ничего правильного или неправильного. Просто есть огромный интерес именно к классическому первенству мира. Эта линия идёт уже полтора века, находятся спонсоры и так далее. У меня есть много приятелей-нешахматистов, которые считают, что главное, чтобы была классика. Мне, по большому счёту, всё равно, я могу играть и в рапид, и вообще не играть. Но пока ещё у нас есть большая аудитория людей, которая воспитывалась на классике, на этих классических матчах, и для которых это очень важно. Я имею в виду любителей шахмат. Думаю, лет через двадцать подрастёт новое поколение, для которого это всё уже будет каким-то анахронизмом, и они скажут: давайте играть побыстрее, в конце концов нам всё это надоело. Тогда и перейдём! Когда, что называется, попросит публика. А пока… Были даже какие-то опросы в интернете среди любителей. И кто бы что ни говорил, но всё-таки большинство любителей хотят видеть первенство мира именно в формате классического матча.

А.ДРЕЕВ: Мы когда обсуждали, как раз не подвергали всё это сомнению. Я как раз предлагал увеличить количество классических партий в матче и исключить рапид и армагеддон как таковой.

В.КРАМНИК: Это тоже вариант, конечно. Но здесь уже, что называется, вопрос логистики. Невозможно предсказать, когда закончится матч, а это чисто практически для спонсора очень сложно. Всё-таки в современном мире организаторы, спонсоры хотят чётко знать время открытия и закрытия, день начала и день завершения. А при таком варианте будет очень сложно находить спонсоров. По моему опыту, к сожалению, это так.

И потом, одно дело – абстрактные идеи, а другое дело – конкретика. Надо же как-то совмещать интересы шахмат, шахматистов, традиций, спонсоров и современного мира. Надо найти некую золотую середину, чтобы довольны были все.

А.ДРЕЕВ: В полной версии это всё-таки выглядело бы так: двадцать четыре партии, и при ничьей чемпион оставляет за собой звание. Тогда не нужен рапид, и тогда есть расписание и так далее.

В.КРАМНИК: Лёша, всё-таки двадцать четыре партии – это совсем тяжело, это, наверное, вряд ли.

Е.СУРОВ: А он просто постарше – ему уже пятьдесят скоро исполнится.

В.КРАМНИК: Нет-нет, я и сам помню эти матчи. И из сорока восьми партий помню матч. Просто это безумно тяжело игрокам и немножко может надоесть зрителям – всё-таки не та динамика. Так что двадцать четыре – это многовато. Но всё равно это у нас такой гипотетический разговор. На самом деле, надо об этом говорить со спонсорами. Главное, мне кажется, даже не количество партий и даже не количество результативных партий (хотя, конечно, хотелось бы, чтобы их было некоторое количество). А главное, чтобы была насыщенная, острая игра, по возможности. Хотя в современных шахматах это всё тяжелее и тяжелее делать на высоком уровне. А так можно было бы какими-то небольшими изменениями чуть-чуть подтолкнуть к этому игроков, чтобы им было невыгодно и неудобно делать ничьи. Хотя бы кому-то из двух. Тогда игра сразу пойдёт побоевее. Хотя вот этот матч я считаю интересным, есть интересные партии. И нет абсолютно никакой вины игроков – они играют в таких условиях, в какие их поставили. Да, короткий матч, выиграть партию вообще трудно, а если проиграл, то поди отыграйся. Оба соперника сильные, мало ошибаются, хотят выиграть. А в таких условиях это сделать сложно. Поэтому я понимаю, почему они играют осторожно. Их первостепенная задача – не проиграть партию, а уже потом, если получится, - выиграть. Но в этих условиях к ним трудно предъявлять какие-то претензии, это совершенно естественно.

Е.СУРОВ: А мне, например, показалось (но это уже сейчас, ближе к концу матча, раньше я об этом не думал), что в глубине души они оба изначально не возражали против тай-брейка. И если б сказать им: «А давайте обойдёмся без классики и сразу начнём играть в быстрые», - они бы согласились. Как вы считаете?

В.КРАМНИК: Не то, чтобы… Я сам не раз играл матч на первенство мира. И ты всегда понимаешь, что тай-брейк – это… Не совсем лотерея, конечно, но нормальный вариант. Поэтому моё предложение играть тай-брейки в начале и психологически меняет людей. Они будут понимать, что не будет того дня, который всё решит. Надо отыгрываться сейчас, сегодня, потому что потом, завтра, будет поздно. А сейчас даже если Каруана понимает, что в тай-брейке его шансы ниже, то всё равно у него они есть. И всегда так считают: да, я не фаворит, но у меня шансы потом будут, поэтому чего нервничать? А сейчас – вдруг возьму и проиграю матч сразу в основное время?! Конечно, это нервное напряжение накладывает свой отпечаток.

Е.СУРОВ: Я ещё хочу вот о чём попросить. Это редкий случай, когда в эфире встретились два таких известных и уже немолодых гроссмейстера. Очевидно, что вы – шахматисты примерно одного поколения, и в сборной играли вместе, и давно знаете друг друга.

В.КРАМНИК: Скажем так, мы не одногодки, но много играли вместе и в турнирах, и в сборных, да.

Е.СУРОВ: Вот вы можете сейчас вспомнить что-то такое… типа, «бойцы вспоминают минувшие дни»? Какие-то истории, связанные друг с другом? Может, на вас сейчас нахлынули какие-то приятные воспоминания?

(смеются)

Е.СУРОВ: Многозначительный смех…

В.КРАМНИК: Я думаю, что те истории, которые мы сейчас, видимо, одновременно вспомнили, мы лучше оставим при себе. И при личной встрече с Лёшей будем их вспоминать.

А.ДРЕЕВ: Согласен. Поддерживаю!

Е.СУРОВ: Ну вот…

А.ДРЕЕВ: Из того, что можно вспомнить, – мы познакомились на Олимпиаде в Маниле в 1992 году. Володю взяли в команду, а решение это лоббировал сам Каспаров, насколько я помню.

В.КРАМНИК: Да.

А.ДРЕЕВ: И его поддержал тогда и Постовский, и ещё кто-то. И тогда это решение казалось непонятным многим, но для меня было очевидно, что это хорошее решение. И Володя тогда набрал там какое-то безумное количество очков. Он и Каспаров выигрывали, а мы отдыхали.

В.КРАМНИК (смеётся): Ну, не то чтобы отдыхали… Но да, мы тогда много набили очков, было дело.

А.ДРЕЕВ: Вот тогда мы с ним познакомились и, собственно, с тех пор и общаемся.

В.КРАМНИК: Да, и очень жаль, что Лёша редко играет в турнирах, в которых я играю, и наоборот.

А.ДРЕЕВ: Не приглашают!

В.КРАМНИК: Приезжай в Isle of Man и просто играй… Так что я надеюсь, что мы ещё не раз сыграем в одном турнире. Хотелось бы общаться почаще и желательно не по скайпу.

А.ДРЕЕВ: Спасибо, взаимно!

В.КРАМНИК: Ну ладно, я тогда побежал, меня уже зовут на…

Е.СУРОВ: Американские наши друзья?

В.КРАМНИК: Да, на американский сайт, звонят, спрашивают. Я расскажу им то же самое, только на английском.

Е.СУРОВ: Вы скажите им, что русские их опередили.

В.КРАМНИК: Хорошо, обязательно! Всем привет, Лёше здоровья, и наблюдаем за поединком!

Е.СУРОВ: Спасибо, всего доброго!

* * *

А.ДРЕЕВ: Возвращаясь к теме матчей, какими они должны быть, я подумал, что выиграть рапид до классики лучше, чем то, что происходит сейчас. Это я об идее играть тай-брейк до классики. В каком-то смысле мы отдаём дань быстрым шахматам и блицу – и этим можно себя успокаивать.

Е.СУРОВ: Это говорит только о том, что Крамник гораздо убедительнее меня может это объяснить.

А.ДРЕЕВ: Я всё-таки до конца не уверен. Но могу сказать то, что сейчас говорю: его идея, безусловно, лучше, чем то, что происходит сейчас, намного лучше! Потому что если вдруг будет ничья – а такое нельзя исключать, а потом будет армагеддон, то…

Е.СУРОВ: В том-то и дело! На самом деле, нам ведь просто везёт: судьба звания чемпиона мира уже не раз решалась на тай-брейке, но так уж совпало, что во всех матчах – и Крамника с Топаловым, и Ананда с Гельфандом, и Карлсена с Карякиным – всё решилось именно в «быструшках» по 25 минут, и мы после этого говорим: ну и хорошо, сильнейший и в таких шахматах тоже должен выиграть. А посмотрел бы я, что бы мы говорили, если бы дошло до прмагеддона, и чемпион мира определился бы в такой партии. Такое ведь возможно?

А.ДРЕЕВ: Конечно, возможно. Но говорить о «справедливости» армагеддона мы тут сейчас не будем – это полный абсурд. Но в любом случае идея Владимира и тех людей, которых он поддержал в этой идее, выглядит лучше, чем то, что сейчас. Потому что сейчас может дойти до абсурда. Ладно, если Карлсен выиграет в рапид. А если дело дойдёт до блица? А если будет армагеддон? Мы будем иметь классического чемпиона, который выиграл в армагеддон? Как-то всё это немножко странно. Лучше уж сразу отмучиться до классических партий… Но я всё равно считаю, что надо придумать что-то лучше.

Е.СУРОВ: «Я баба слабая. Я разве слажу? Уж лучше - сразу!»

* * *

А.ДРЕЕВ: Что отличает элитных шахматистов? Почему, собственно, они «элитные»? Мы часто говорим: «Вот, они рейтинг держат». Это не совсем верно. Дело лишь частично в этом. А самое главное, что их отличает от простых смертных – например, от нас с тобой – отличная, даже фантастическая память. Я, так или иначе, работал с элитными шахматистами в разное время. И никогда среди них не встречал людей с плохой памятью, никогда! Зато встречал с абсолютно феноменальной памятью. Представляешь, какая это помощь при современном развитии техники? Люди просто банально всё запоминают. Не идеи, а варианты целиком! Смотрят на лист, на следующий, следующий… И попробуй ты их чем-то удиви! Бывает, что они огромную часть партии играют просто по памяти, и наилучшим образом. И именно это отличает их от остальных смертных, которые такой памятью не обладают. Даже если талантливый шахматист будет изучать дебюты, что-то запоминать, то он сможет запомнить только идею. А где какой ход, он не помнит. И поэтому по сравнению с элитным шахматистом он находится уже в заведомо невыгодном положении. Поэтому элита, помимо колоссального понимания шахмат (а такое понимание есть всё-таки у многих шахматистов), обладают колоссальной памятью. Поэтому с ними и не могут играть обычные, пусть даже очень хорошие, шахматисты. Память подводит – и всё!

Так что если хотите стать элитным шахматистом, тренируйте память. А лучше иметь её от рождения.

* * *

Е.СУРОВ: Продолжая разговор о матчах, о системах, я хочу тебя спросить. Ты думал о том, что ФИДЕ предложило фактически полностью изменить женский цикл розыгрыша первенства мира? То есть чемпионка больше не будет определяться в нокауте, а будут так же, как сейчас у мужчин, отборочные турниры в виде серии Гран-При, Кубка мира и затем матч на первенство мира. Как ты к этому относишься? Я понимаю, что за женскими шахматами ты следишь не настолько пристально, чтобы иметь какое-то выстраданное мнение, но, наверное, ты об этом думал.

А.ДРЕЕВ: Да, все уже давно заметили, что в женских шахматах творится какой-то хаос. И этот хаос очень похож на тот, который мы имели, когда разыгрывали мужские нокауты. При всём уважении к тем, кто выигрывал эти нокауты, шахматный мир не воспринимал этих шахматистов, за редким исключением, как сильнейших. В большинстве своём это было именно так, и пусть не обижаются.

В женских шахматах до сих пор творилась та же картина. Поэтому изменения, безусловно, назрели. Я, честно говоря, не вдавался в детали, но звучит неплохо, если будет такая система, которая будет выявлять претендентку, а потом будет матч. Что в этом плохого? Главное, чтобы не забыли тех, кто отбирался на чемпионате Европы – они ведь уже отобрались, их надо куда-то вставить в эту систему. И если их не забудут, то, по-моему, это нормально, это хорошие изменения. Но тут ещё надо смотреть детали. Если турнир претенденток, то сколько туда будут по рейтингу попадать? Не должно быть слишком много.

Е.СУРОВ: Уже определили. И люди считают, что слишком много.

А.ДРЕЕВ: Это сколько?

Е.СУРОВ: Три участницы отобрались из только что завершившегося Кубка мира, соответственно пять по рейтингу. Пять из восьми. Там знаешь, в чём загвоздка? На самом деле, это большая тема, и я бы не хотел в неё вступать, а хотел узнать как раз именно твоё мнение. Но поскольку ты не до конца изучил вопрос...

Там можно много чего предъявить. И одно из того, что можно предъявить, - это то, что фактически задним числом ввели это правило – пять участниц по рейтингу. А по рейтингу какому? Средний рейтинг – с января по декабрь 2018 года. А что это означает? Это означает, что люди, которые принимали это решение, уже практически знали, могли посчитать, кто по этому среднему рейтингу попадёт в турнир претендентов, а кто не попадёт. Понимаешь, ещё до принятия решения можно было просчитать, в пользу кого это решение будет.

Я уже не говорю о том, что участницы узнали об этом в конце 2018 года. Сам понимаешь, если человек заранее знает правила игры и заранее знает, что ему нужно рейтинг поднять или сохранить, он может себе выбрать одни турниры, а если он об этом не знает, он может себе выбрать другие турниры, и так далее. Там много ещё подобных вопросов.

А.ДРЕЕВ: Я понимаю. Я вообще всегда был и буду за спортивный отбор. Но я этого всего не знал и правила не читал. Да, с твоих слов всё выглядит не очень. Но может быть, там есть какие-то детали, о которых я не знаю. В любом случае, вопрос мог стоять и так: нужно срочно всё поменять, и вот только так это и можно сделать. А со следующего раза всё будет как-то иначе – люди будут знать заранее и готовиться. Может быть и такое. Я думаю, что те моменты, о которых ты говоришь, те, кто менял эти правила, наверняка учитывали. Поэтому мы должны выслушать и вторую сторону, прежде чем вот так огульно всё критиковать. С твоих слов – да, это всё как-то не так и не то. Но вся ли это картина боя? Не уверен. А здесь я не эксперт и боюсь ошибиться в своих оценках.

Е.СУРОВ: Ты отвечаешь как настоящий политик.

А.ДРЕЕВ: Я понимаю, что всё меняется по ходу. Но пять по рейтингу – это много. В мужских претендентских матчах, по-моему, такого нет.

Е.СУРОВ: Конечно, там двое.

А.ДРЕЕВ: В этом смысле есть вопросы. Но может быть, на это есть и ответы. Поэтому сначала надо послушать тех, кто установил правила. Если у них не будет каких-то аргументов, тогда, действительно, выглядит это всё...

Е.СУРОВ: Понимаешь, Лёша, проблема в том, что они объявляют о своих решениях, но не объясняют их и никак не аргументируют. Их аргументы – это «мы так решили». И в этом тоже проблема – когда нет обратной связи.

А.ДРЕЕВ: А её, кстати, никогда и не было. Её надо организовывать, эту обратную связь, а это всё не так просто.

Е.СУРОВ: Я не спорю, её и раньше не было.

* * *

Е.СУРОВ: Мы отпустили Крамника, и, очевидно, в момент его нахождения в англоязычной трансляции, как раз и последовала ничья. И вот сейчас в твиттере я увидел его реплику (надеюсь, он подтвердит, что я правильно перевёл): «И с человеческой точки зрения, и с точки зрения чемпиона мира такое просто недопустимо. Я бы не спал после такого месяц». Это была цитата.

А.ДРЕЕВ: Ну вот Крамник считает так. А как считает Карлсен, непонятно. Может, он вообще доволен жизнью: выполнил задачу – и рад. У всех разная психика. Конечно, большинство шахматистов после этого не спали бы.

Е.СУРОВ: А я вот что скажу по этому поводу, Алексей. Как угодно можно относиться к Сильвио Данаилову и его идеям, но идея применять софийские правила – она именно для таких случаев! И вот именно в такой партии и в такой позиции невозможно было бы согласиться на ничью, если бы на этом матче действовали софийские правила.

А.ДРЕЕВ: Да. Мы не знаем ещё победителя, но результат матча уже есть: двенадцать ничьих. И это никуда не годится! Как бы это ни объяснялось! Я у Бори Гельфанда читал: «Ну такое высочайшее качество партий, ну так безошибочно играют!» Мы все видели сейчас, как безошибочно они играют. Вторую партию, по-моему, мы тоже видели, когда Каруана ошибся. Так что они тоже ошибаются. Просто ситуации какие-то супернадёжные, но если игра всё-таки не компьютерная, то ошибки следуют, и мы это видим. Но даже если с Борей согласиться (а как с ним не согласишься – у него такое понимание шахмат и такой опыт в жизни!), то результат-то какой? Двенадцать ничьих! Что-то с этим надо делать! Мы уже превратились в русские шашки, которые вымерли из-за того, что там постоянно делались ничьи. Нет, они, наверное, ещё существуют, но о них никто не знает. Там тоже постоянно были ничьи, ничьи, ничьи… Кто у нас за шашками следит? Наверное, Василий Иванчук у нас специалист по шашкам. Вот он-то точно знает. Но, по-моему, там была такая картина – шашки постигла ничейная смерть. А нам зачем это надо?

Мы не должны обвинять ни в чём участников матча, потому что на их месте мы никогда не будем. Кто-то когда-то мог бы быть, но теперь уже нет. Так что обвинять их не надо, потому что груз ответственности – это страшное дело! Он сковывает, парализует. И понятно, что сейчас они играют хуже, чем в турнирах, потому что слишком большая ставка.

Так что я далёк от мысли обвинять этих двух блестящих шахматистов, но надо менять правила. По Данаилову, по Крамнику – как угодно. Надо что-то поменять, потому что этот вопрос назрел. Мы уже в предыдущем матче почти получили все ничьи, хотя он всё-таки был более интересным с шахматной точки зрения, потому что чемпиону приходилось отыгрываться, он чудом спас матч. Но там всё-таки тоже была какая-то «ничейная стена». А здесь – так вообще! Всё, это уже крайняя точка, и надо обязательно менять правила. Проводить какие-то консультации с общественностью, не знаю. Может, это будет делаться кулуарно, может, это будет так или иначе вынесено на всеобщее обсуждение. Но любое изменение будет к лучшему. И что бы там ни говорили о высочайшем уровне игры, качестве и так далее, после двенадцати ничьих это недопустимо.

Не то чтобы Карлсен именно сегодня сделал эту ничью. Может, он не в состоянии был играть, мы же не знаем, не можем сказать. Вот я эфир сегодня вёл и чувствую, что вот-вот – и уже всё. Чувствую, что уже говорить не могу, а ты мне: «ближе к микрофону», ещё что-то там. Ты же не знаешь, в каком я состоянии! А требуешь – давай повеселее, пободрее. А я сейчас просто умру.

Е.СУРОВ: Хорошо, что у нас не видео, а то бы я тебя ещё и станцевать попросил.

А.ДРЕЕВ: Ну, это было бы «Последнее танго». Вот сегодня, кстати, умер замечательный режиссёр этого фильма.

Е.СУРОВ: Вот на этой ноте мы, пожалуй, и завершим наш единственный выход в эфир во время матча на первенство мира. Не уверен, что если бы его не было, было бы хуже всем нам. С другой стороны, мы обсудили некоторые актуальные вопросы, пофилософствовали.

…Но самое главное, что я хочу сказать, друзья, – Алексей Дреев сегодня герой! Поскольку начал он эфир, мягко говоря, ни шатко ни валко, потом и вовсе был вынужден извиниться и не мог продолжать эфир просто физически. И никто бы его не заставил, и никто бы не осудил, если бы всё так и закончилось. Но потом он сам рвался в бой и наконец дорвался до эфира. И второй его выход в свет точно был не зря. Мы его за это благодарим и надеемся, что всё будет хорошо, и ещё не раз мы прокомментируем, я бы сказал, более интересные события, чем произошли сегодня.

А.ДРЕЕВ: Если нет вопросов, то будем, наверное, закругляться.

Е.СУРОВ: Всем спасибо и до новых встреч!

А.ДРЕЕВ: Всем здоровья!


  


Смотрите также...

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник, матч окончен. Когда только стало известно, что матч состоится, вы говорили о том, что вы его прежде всего рассматриваете как тренировку к турниру претендентов. Но так получилось, что турнир теперь уже будет относительно нескоро - через год. Что вы сейчас думаете о матче именно как об этапе подготовки к чему-то?

  • (по телефону)

    Е.СУРОВ: Сегодня завершилась Высшая лига. Ваши впечатления от турнира?

    И.ЛЕВИТОВ: Ну какие впечатления? Мне кажется, получился хороший турнир. Все боролись, у всех до конца сохранялась мотивация. Так что все нормально. Единственное – меня как-то семисотники разочаровали.

    Е.СУРОВ: Да, это правда.

  • Запись прямого эфира: 06.05.2013, 20.20

    Е.СУРОВ: 20.19 московское время, прямой эфир Chess-News, всем добрый вечер. У нас довольно-таки неожиданное включение из Легницы, с чемпионата Европы, где работает наш корреспондент Мария Боярд, и рядом с ней сейчас один из участников и фаворитов – Павел Эльянов, который выиграл сегодня и во втором туре. Приветствую и Марию, и Павла!

    П.ЭЛЬЯНОВ: Здравствуйте, Евгений!

  • Е.СУРОВ: 21.04 московское время, прямой эфир Chess-News. Вот мы наконец дождались – на прямой связи Легница, наш корреспондент Мария Боярд и гроссмейстер из Украины – уже второй гроссмейстер из Украины на сегодня – Александр Арещенко, который завершил свою партию. Александр, слышно ли нас?

    А.АРЕЩЕНКО: Да, добрый вечер!

    Е.СУРОВ: Добрый вечер. Правильно ли я понимаю, что ваша партия на первой доске с Романовым завершилась вничью?

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник здесь, в Ханты-Мансийске, как и все остальные гроссмейстеры. Скажите, Владимир, сейчас многие шахматисты пользуются Твиттером, Фейсбуком, и благодаря этому мы кое-что знаем о них: как они готовились к турниру, где они были (один тут, другой там), кто когда приехал. А о вас мы не знаем ничего. Вы можете, не раскрывая больших секретов, все же рассказать, когда вы приехали, как и где готовились к турниру?

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, мы в поселке Новханы, что близко к Баку, на фестивале «Баку-опен». Вместе со мной – рейтинг-фаворит фестиваля Шахрияр Мамедъяров, который, впрочем, пока что держится в тени.

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Да. Как ни странно, турнир сложился не самым удачным образом.

  • Е.СУРОВ: Московское время 19.24, прямой эфир Chess-News, всем добрый вечер. Последний тур чемпионата Европы еще продолжается, а у нас на прямой связи Алексей Дреев, который уже сыграл последнюю партию. Алексей, здравствуйте. Как вы сыграли, кстати? Трансляция задерживается.

    А.ДРЕЕВ: Привет, Жень. Выиграл я черными у Ковалева.

    Е.СУРОВ: А, вот теперь вижу. Ну что ж, поздравляю! Конечный результат какой?

  • Запись прямого эфира от 27.01.12. Владимир Крамник появляется через два с небольшим часа после начала - в 02.10.45.

  • И.ЛЕВИТОВ: Беспредел творится какой-то. Даже не знаю, как это комментировать. Я лично пребываю в шоке.

    Е.СУРОВ: А чего такого?

  • Длительность: 2 мин. 38 сек.

    Е.СУРОВ: Шахрияр Мамедъяров, победитель турнира по блицу в Сочи. Сложно было победить?

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Вы знаете, после первого дня я думал, что все будет не так сложно, потому что играл интересно. Думаю, что сегодня я играл лучше, чем вчера, как ни странно.

    Е.СУРОВ: Правда?