Дмитрий Андрейкин: "Сыграть на Олимпиаде разок хотел бы..."

Время публикации: 19.09.2018 00:51 | Последнее обновление: 27.09.2018 22:00

Прямой эфир: 18.09.2018, 21.00

Е.СУРОВ: 21.07 московское время, и вместе со мной на связи Дмитрий Андрейкин.

Д.АНДРЕЙКИН: Добрый вечер, Евгений! Добрый вечер, слушатели!

Е.СУРОВ: Добрый вечер! И я сразу хочу сказать о том, что сам только что узнал. У нас прямой эфир, и мне нравятся такие вещи, которые больше нигде, ни в каких записных интервью не придумаешь. Мы отвлекли Дмитрия от просмотра футбольного матча! Как я понимаю, Лиги чемпионов?

Д.АНДРЕЙКИН: Да, сейчас «Барселона» - «ПСВ». В принципе, матч ожидался совсем одноворотным. На данный момент счёт 1-0 в пользу «Барселоны», но я думаю, что к концу матча будет примерно 3-0. Но основной-то матч для российских болельщиков сегодня – это «Галатасарай» - «Локомотив», и я думаю, что большинство россиян ждёт именно его.

Е.СУРОВ: Смотрите, как вы всё знаете!

Д.АНДРЕЙКИН: Сегодня день хороший, футбольный.

Е.СУРОВ: Мы фактически сразу же начинаем говорить на одну из тем, о которых спрашивали в комментариях: «Каково ваше хобби?». Я так понимаю, что футболом вы увлекаетесь?

Д.АНДРЕЙКИН: Увлекаюсь, но так – скорее, на уровне диванного эксперта. Когда-то в детстве любил и сам поиграть. Сейчас уже практически не играю, но люблю посмотреть, порассуждать, поумничать.

Е.СУРОВ: А хорошо в детстве играли? На каком уровне?

Д.АНДРЕЙКИН: Ну, у нас был достаточно развит дворовый футбол. В секции я как-то не прижился. Пробовал походить буквально один-два дня. Но там надо было делать какую-то зарядку, а мне это не особо нравилось – сразу хотелось какой-то практики. А во дворе у нас была достаточно большая компания, и вот я играл на таком уровне. Было время, когда меня даже звали побыть судьёй – например, когда были матчи между школами. Но иногда даже не удавалось закончить матч, потому что некоторые люди были недовольны моими решениями. Так что карьера судьи у меня совсем не задалась. Но поиграть я любил, да.

Е.СУРОВ: Как интересно! А вы такой строгий, жёсткий судья?

Д.АНДРЕЙКИН: Я не то чтобы строгий, просто, скорее всего, немножко подсуживал тем ребятам, которые учились в моей школе. Уже не помню, как мы там играли: школа на школу или двор на двор.

Е.СУРОВ: Ну, раз даже задействовали судью, значит, всё-таки это был не просто дворовый футбол, там был какой-то уровень.

Д.АНДРЕЙКИН: Да, какой-то полусоревновательный момент был.

Е.СУРОВ: Вы говорите «у нас во дворе». Поясните, это где?

Д.АНДРЕЙКИН: Это в Рязани, ещё до университета.

Е.СУРОВ: Где вы и сейчас живёте?

Д.АНДРЕЙКИН: Да, живу в Рязани, но уже в другом дворе.

Е.СУРОВ: «А у нас во дворе…»

Д.АНДРЕЙКИН: Раньше это всё происходило в родительском дворе. Сейчас же у меня свой двор.

Е.СУРОВ: Если говорить о Рязани, то я уточню для слушателей, если кто не знает (хотя, я думаю, таких нет), что Дмитрий Андрейкин недавно стал чемпионом России, и об этом мы ещё поговорим. Но несколько дней назад появилась новость о том, что в Рязани открылась ваша школа. Может быть, вы чуть-чуть расскажете об этом?

Д.АНДРЕЙКИН: Да, открылась школа. Скажем так, это довольно древний проект. Он планировался сразу после моего возвращения из Саратова, это было года три назад. Но планировался он всё-таки как бюджетный проект, а бюджет пробить не удалось. Но нашлись шахматные активисты – их у нас довольно много в городе, разных мастей, - которые не отступили и договорились с одной коммерческой организацией, на базе которой мы и открыли школу.

Но сразу оговорюсь, что я пока имею косвенное отношение к этой школе, сейчас она функционирует, можно сказать, без меня, на начальном этапе. В будущем посмотрим, как там всё раскрутится, не раскрутится… Есть ряд решений, которые мне не очень нравятся, скажем прямо. Но критиковать это в эфире я, разумеется, не буду, поскольку школа всё-таки моего имени. И я, конечно, желаю им удачи. Пусть стараются, пусть пробуют.

Е.СУРОВ: Читатель Александр Панькин, видимо, находится где-то там же в Рязани, и он вас спрашивает вот о чём: «Занятия проводятся в 10 и 16 часов. Это рабочее время, что делает невозможным обучение в школе работающих людей. Станет ли время занятий более доступным для взрослых?»

Д.АНДРЕЙКИН: Да, у нас предполагалось, что будет группа в том числе и для взрослых. Но опять же, я сам административными вопросами не занимаюсь. Насколько я знаю, сейчас расписание пока что плавающее, и если Александр выскажет свои пожелания непосредственно руководству организации, то они, скорей всего, пойдут навстречу. Поскольку пока расписание ещё можно сдвигать в ту или иную сторону.

Е.СУРОВ: А у вас есть  какие-то амбиции, связанные именно с этой школой? Что вы хотите в дальнейшем? Вы хотите её как-то раскрутить и сделать известным брендом, простите за такое слово?

Д.АНДРЕЙКИН: Нет, изначально предполагалось просто оживить какую-то шахматную жизнь в Рязани. Когда я только приехал, мы хотели организовать бюджетную школу, дать детям шанс вырваться из Рязани, узнать, что такое большие шахматы. Предполагались визиты известных российских тренеров к нам. Один из таких состоялся – по моему приглашению в декабре 2014 года приезжал Дима Кряквин. Это была некая рекламная акция – что нас ждёт в случае, если мы сумеем открыть школу. То есть такая рекламная кампания для нашей шахматной федерации, для наших спортивных чиновников. Но в итоге всё равно ничего толкового не получилось. А сейчас, как я уже говорил, это немного другая школа, другой формат. И от этой школы я пока, честно говоря, ничего не жду. Я не против, чтобы она развивалась, просто пока я не хочу вкладывать в неё какие-то большие силы и много энергии. Но в будущем всё может быть.

Е.СУРОВ: Вы упомянули шахматную федерацию. Это о какой идет речь, об областной?

Д.АНДРЕЙКИН: Да, областная шахматная федерация.

Е.СУРОВ: Она вам помогает как-то?

Д.АНДРЕЙКИН: Сейчас, последние пару лет, уже нет. А раньше, в юные годы, до Саратова и чуть-чуть после Саратова от неё была хорошая поддержка, да. В последние два с половиной года совсем нет. Но я и не прошу. Просто знаю, насколько она бедная и слабая. И, к сожалению, пассивная.

Е.СУРОВ: Теперь – о суперфинале, прошедшем в Сатке. На всякий случай напомню, что Дмитрий уже становился чемпионом России в 2012 году. Логичный, напрашивающийся вопрос: вы вообще думали, мечтали о таком, что повторится такой успех? Или не ожидали?

Д.АНДРЕЙКИН: Хороший вопрос. В том плане, что это был незапланированный успех. Наверное, это большая тема для разговора. Допустим, некоторые люди говорят, что любого успеха надо очень хотеть – я имею в виду высокие титулы, - надо всё планировать, всё для этого делать. Но если взять даже конкретно мой последний суперфинал – понятно, что это титул хороший, приятный, что все его хотят, - но я к нему совсем не стремился. Я уже пропустил последние четыре или пять Высших лиг, да и никогда не старался отбираться в суперфинал. В прошлом году мне казалось, что я мог пройти по рейтингу, но почему-то не прошёл. А в этом неожиданно, когда мой рейтинг был 2702 – прямо скажем, достаточно низкий рейтинг, - я почему-то получил квалификацию по рейтингу. То есть не почему-то, а, наверное, потому что многие отказались от этого суперфинала. Так что совершенно неожиданно для себя я попал в этот турнир и выиграл его. Так что глобальных планов выиграть не было, но, тем не менее, иногда так бывает: когда без большого желания, без больших планов ты можешь что-то выиграть.

Я могу ещё добавить, что знаю многих людей, которые, наоборот, очень хотят получить этот титул, стремятся к нему, всё для этого делают, играют в Высшей лиге… Но никогда не добивались его.

Е.СУРОВ: Это интересно, да. Такое в спорте довольно часто случается, но в шахматах, по-моему, это особенно заметно.

Д.АНДРЕЙКИН: Да, тут просто есть несколько позиций. Конкретно в моей карьере успехи зачастую приходят тогда, когда я к ним не очень стремлюсь. Взять тот же Кубок мира в Тромсё. Я совершенно не ожидал от себя, не планировал, что дойду до финала, а в итоге хорошо сыграл. Потом, уже на следующие Кубки мира, я стал ездить если не в ранге фаворита, то всё равно с какой-то надеждой повторить успех. И оба раза меня судьба как-то обламывала.

Е.СУРОВ: В этой связи можно вспомнить и тот самый Гран-при, где вы выиграли один из этапов и рассчитывали на...

Д.АНДРЕЙКИН: Да-да. Видимо, для меня всё-таки не нужна лишняя мотивация, мне не стоит себя заводить. Я как раз играю хуже, если начинаю заводить сам себя заранее.

Е.СУРОВ: Кажется, в нашем последнем – до этого – интервью, четыре года назад, вы говорили о том, что сомневаетесь и выбираете между тем, чтобы посвятить свою жизнь шахматам, и между семьёй. Там даже заголовок был: «Важнее быть примерным отцом и семьянином».

Д.АНДРЕЙКИН: Ну что значит «выбирал»? Я не выбирал, я как раз думаю, что эти две ипостаси вполне можно совмещать. Это был бы очень странный выбор, ведь одно другому совершенно не мешает, в моём понимании. И даже наоборот: если я буду успешно играть в шахматы, то будет хорошее настроение и у меня, и у моей семьи, и тогда жизнь будет лучше, чем если я буду плохо играть в шахматы.

Е.СУРОВ: Но я всё-таки хотел спросить: за эти последние четыре года, да и вообще за последние годы, насколько изменилась ваша жизнь как шахматиста? И, если угодно, как семьянина. Сделан ли уклон в одну из сторон?

Д.АНДРЕЙКИН: Да нет, я бы не сказал. Я профессионально занимаюсь шахматами, насколько это позволяет моя сила. И семья от этого совершенно не страдает, наоборот, всегда меня поддерживает, ездит со мной на турниры, если они проводятся в каких-то хороших городах. Поэтому никакого уклона нет. Я как раз думаю, что у меня вполне сбалансированная жизнь. Если вы добавите что-то третье – скажем, ту же школу, в которую надо вкладывать много сил, или какой-то бизнес, - то это, может быть, уже будет тяжело совмещать с шахматами, будет лишним. А совмещать семью и шахматы – это вполне естественно.

Е.СУРОВ: А до Сатки вы когда выигрывали какой-то крупный или значительный турнир?

Д.АНДРЕЙКИН: Это хороший вопрос! Вы имеете в виду – когда занимал первое место?

Е.СУРОВ: В общем-то, да. Но иногда и второе, и третье бывают запоминающимися.

Д.АНДРЕЙКИН: Так, чтобы прямо крупный турнир… Я поделил первое и второе места в предыдущем турнире – это был опен в Дании, но не знаю, насколько он в вашем понимании крупный.

Е.СУРОВ: Это на ваше усмотрение.

Д.АНДРЕЙКИН: Да, для меня это был приятный результат, условно +10 пунктов рейтинга, но, конечно, очень крупным назвать его тяжело. Я там был второй по рейтингу после Никиты Витюгова. Это был достаточно сильный опен, но результат, наверное, был не сильно выдающимся. А так, если говорить про что-то совсем крупное… Затрудняюсь сказать. Думаю, что это чемпионат Европы по блицу в 2016 году или чемпионат России по рапиду в том же 2016 году. А с тех пор никаких крупных побед и не было, как-то не пошёл у меня 2017 год совершенно.

Е.СУРОВ: Хорошо, теперь расскажите немножко про сам турнир и про место, в котором он проводился. Какие впечатления остались от Сатки и вообще от Челябинской области?

Д.АНДРЕЙКИН: Так, ну давайте начнём с места проведения – с Сатки. Не сказал бы, что осталось о ней много впечатлений, поскольку все силы были брошены на турнир. Конечно, иногда мы выходили погулять. В принципе, такой небольшой, приятный городок. Там были определённые места, где мы обычно гуляли – был парк недалеко, было озеро, были просто какие-то скверики. Спокойный, хороший городок. Я полжизни прожил в Рязани, пять лет в Саратове, несколько лет в Балаково – это в Саратовской области. Так что я привык к таким небольшим городам. Может быть, жители мегаполисов чувствовали себя там не очень комфортно, а для меня всё было вполне прилично.

А что касается самого турнира, то я уже достаточно часто в разных интервью говорил о том, что, на мой взгляд, суперфинал несколько недооценён. В том плане, что если его позиционировать как супертурнир, то должны быть или призовые чуть больше, или он должен иметь какой-то более солидный спортивный статус, чтобы собирать сильнейший состав. Я вполне могу понять тех, у кого рейтинг 2750-2760, и кто отказывается от участия в этом турнире, потому что условия, скажем прямо, не оптимальные для игроков экстра-класса. Поэтому я тоже изначально планировал и в приватных беседах говорил, что основной стимул – это борьба за первое место. А если не за первое, то хотя бы за медаль. Потому что бороться за остальные места двенадцать напряжённых дней… Не очень понятно, за что там бороться. Соответственно, турнир так и прошёл – в тяжёлой борьбе.

Е.СУРОВ: А то, что к первому месту присовокупляется ещё и автомобиль, имеет значение?

Д.АНДРЕЙКИН: Конечно, это хороший материальный стимул, и это ещё больше обособляет первое место. Мне кажется, что первое место и так само по себе очень приятно, особенно на официальном турнире, но и автомобиль – да, это очень хороший бонус.

Е.СУРОВ: Да, тем более, что здесь не просто первое место, но ещё и звание «чемпион России».

Д.АНДРЕЙКИН: Да, конечно. Хотя сама призовая структура суперфинала, на мой взгляд, довольно странная. За первое и второе место дают хорошие призы, а потом они резко идут вниз. А ведь даже занять пятое или шестое место – это, я вам честно скажу, очень тяжело. Это не тот турнир, где можно выйти с закрытыми глазами, наделать ничьих, а потом кого-то случайно один раз обыграть. Тут реально каждая партия очень тяжёлая, все очень стараются. Поэтому даже пятое занять тяжело, а приз не совсем соответствует проделанной работе.

Е.СУРОВ: Чтобы и я, и слушатели понимали, о каких суммах идёт речь, напомните размеры призов.

Д.АНДРЕЙКИН: Конкретных цифр я называть не буду, это всё можно легко найти в Положении турнира. Но мне просто показалось, что со снижением занятого места призы как-то очень резко падают вниз.

Е.СУРОВ: Слишком большая разница?

Д.АНДРЕЙКИН: Слишком большая, конечно.

Е.СУРОВ: Вы сказали «мы гуляли». Вы были там с семьёй?

Д.АНДРЕЙКИН: Нет, я был с помощником. Я решил, что как-то нецелесообразно брать с собой ребёнка. Просто нам тяжело оставить на десять дней дочку дома. А брать её с собой в Сатку совершенно нецелесообразно, в том плане, что не такая лёгкая дорога. Да и в плане экологии Челябинская область - не самое лучшее место.

Е.СУРОВ: На себе как-то это почувствовали?

Д.АНДРЕЙКИН: Нет, совсем нет. Какие у меня вообще воспоминания, связанные с Челябинском? Например, когда-то у меня был выбор: поступать в университет в Саратове или в Челябинске. Челябинск традиционно всегда был шахматным регионом, шахматным городом, и там тоже был университет, который предлагал неплохие условия. Но как раз тогда бабушка провела со мной тяжёлый разговор о том, что там очень плохая экология, и за пять лет со мной может случиться что-то нехорошее. Но я оказался не там не поэтому, просто Саратов мне почему-то понравился больше. И я не жалею о своём выборе.

Е.СУРОВ: Скажите, а поступила какая-то реакция от федерации шахмат России после вашей победы?

Д.АНДРЕЙКИН: Вы имеете в виду, от бывшего РШФ?

Е.СУРОВ: Да, я просто пытаюсь называть её юридически грамотно.

Д.АНДРЕЙКИН: Ну, Марк Глуховский позвонил и поздравил, другие сотрудники тоже. Но я как-то и не ждал особой реакции. Или я не совсем понимаю, что вы имеете в виду?

Е.СУРОВ: Вы знаете, мало ли что может быть ещё, помимо перечисления заветного миллиона на счёт в банке. Например, приглашение в сборную России.

Д.АНДРЕЙКИН: Насчёт приглашения в сборную мы хорошо поговорили в Челябинске с Сашей Рязанцевым на Мемориале Курносова. Просто дело в том, что сейчас меня даже формально нельзя включить в состав сборной России, насколько я понимаю, потому что окончательные списки подаются за два месяца.

Е.СУРОВ: Формально – можно, я вам открою секрет, потому что это стоит всего лишь сто с чем-то евро – такая пеня.

Д.АНДРЕЙКИН: Насколько я понимаю, там с какой-то справкой о болезни другого игрока и так далее… Ну, может быть, я не знаю. Но в любом случае такого предложения не поступало. Если бы оно поступило, я бы над ним думал, а так я даже не вижу особого смысла это обсуждать. У нас традиционно чемпион России не всегда попадает в состав сборной, и это правило не я, к сожалению, писал. Как есть, так есть. В моём понимании лучше выиграть суперфинал и не поехать на Олимпиаду, чем не выиграть суперфинал и не поехать на Олимпиаду. Так что я сделал всё, что мог.

Е.СУРОВ: Хорошенький выбор! А поехать на Олимпиаду – такой опции вами даже не рассматривается?

Д.АНДРЕЙКИН: Скажем так: я стараюсь играть каждый турнир хорошо не ради того, чтобы пробиться на Олимпиаду. Я думаю, что если я наберу хороший уровень, то меня, так или иначе, позовут – с приглашением, со всеми почестями. А если меня не зовут – значит, я не нужен. И я не вижу смысла как-то делать из этого интригу.

Е.СУРОВ: Я имел в виду даже не столько Олимпиаду, сколько вообще вопрос рассматривания вас как потенциального игрока сборной России. Вас в последние годы вообще не приглашали?

Д.АНДРЕЙКИН: Я просто не знаю, что этот статус вообще означает? Что такое «игрок сборной России»? Если, допустим, Грищук или Свидлер не попали на Олимпиаду, то это значит, что они уже не игроки сборной России? Как?

Е.СУРОВ: Скорее, я бы рассматривал их как в обойме – по крайней мере, Грищука точно. То есть он в обойме, но не попал в эту пятёрку.

Д.АНДРЕЙКИН: Это всё-таки очень растяжимое понятие – обойма. Настанет следующий год, там у нас планируется, кажется, чемпионат Европы? Вот и посмотрим. Я думаю, что у  меня очень хорошие шансы попасть на Олимпиаду в Ханты-Мансийск, где будет три команды от России. Вот, может быть, там моё время и настанет. Потому что хотя бы один раз за карьеру я всё-таки хотел бы сыграть на Олимпиаде, почувствовать этот антураж. Скажем, даже чемпионат Европы или мира меня не так интересует. А разок на Олимпиаде я бы сыграть, честно скажу, хотел.

Е.СУРОВ: Я понял вас. И ещё касаемо хобби – про футбол мы уже поговорили. А вот Алина Бивол в комментариях спрашивает: «Чем ещё Дмитрий занимается, помимо шахмат? Не было ли влечения к музыке, искусству?».

Д.АНДРЕЙКИН: Как я уже говорил, с раннего детства я попробовал походить на разные секции, но как-то не прижился. У нас, помимо футбола, был ещё хоккей. Но я до сих пор не умею кататься на коньках. Может быть, сейчас чуть-чуть могу, но очень плохо, а в детстве совсем не умел. Например, там даже произошла такая история. Я поскользнулся, и мне шайбой попало по коленке. А кто примерно знает, что такое хоккейная шайба, те поймут, что ощущения были не сильно приятные. И с тех пор я закончил карьеру хоккеиста.

Но вообще в детстве было довольно много спорта, благодаря родителям в том числе. А уже потом, когда переехал в Саратов, там стало меньше спорта, появились другие увлечения. Например, ныне запрещённая карточная игра. Там был клуб, мы иногда собирались с коллегами и любили поиграть. Не сказать, чтобы там были большие ставки, но было очень интересно, азартно, была какая-то студенческая романтика.

С музыкой у меня всегда были хорошие отношения, в том плане, что я любил её послушать – сам я, естественно, не пою. А так у меня много хобби. Например, у меня большой интерес к автомобилям. Допустим, если вы назовёте любую марку, я вам много про неё расскажу. Но суть в том, что некоторые люди занимаются своим хобби на достаточно высоком уровне, они могут их как-то реализовать в жизни. А мои хобби, скорее, очень поверхностные. Как я уже говорил, я диванный эксперт во многих областях. Если я, допустим, могу много чего рассказать про машины, то в отношении технической части я могу максимум накачать колесо или проверить уровень масла. Вот примерно так.

Е.СУРОВ: Зацеплюсь за музыку. Раз уж вы считаете себя любителем музыки, то не могу не поинтересоваться: какое у вас настроение в данный момент, что бы вы хотели послушать? И в конце эфира я включу эту песню.

Д.АНДРЕЙКИН: Вам как, что-нибудь из редкого или из более распространённого?

Е.СУРОВ: Тут я сначала у вас спрашиваю.

Д.АНДРЕЙКИН: Давайте тогда песню, которая меня во многом вдохновляла на Кубке мира в Тромсё. Если вы найдёте такую у себя в аудиотеке. Это группа «Зимовье зверей», а песня называется «От Рождества до Рождества».

Е.СУРОВ: Ух, попробуем найти! Хотя я, честно говоря, впервые о такой слышу.

Д.АНДРЕЙКИН: Да, это достаточно редкая композиция.

Е.СУРОВ: И в конце эфира мы узнаем – спустя пять лет! - что же вдохновляло Дмитрия Андрейкина на том самом выдающемся для него Кубке мира. Где он в финале лишь чуть-чуть не сумел обойти Крамника.

Д.АНДРЕЙКИН: Сказано несколько громко. Я считаю, что там всё было по делу. Владимир победил в первой партии достаточно уверенно. Это было одно из таких поражений, которые не обидно принять. И дело даже не в самом Крамнике, а в том, что он провёл хорошую партию.

Е.СУРОВ: Вы говорили про карточные игры. А в казино вы бываете?

Д.АНДРЕЙКИН: Раньше пару раз бывал, но нынче это всё запрещено, поэтому нет. При этом я не такой большой любитель, чтобы ехать куда-то специально, где казино разрешены, чтобы поиграть.

Е.СУРОВ: Есть шахматисты, которые на любых турнирах, в том числе на самых крупных и ответственных, обязательно обращают внимание на то, в каком городе это проводится. И если это город, где много казино, и вообще этот город славится такими игровыми традициями, то они просто не могут это пропустить, даже несмотря на всю плотность графика.

Д.АНДРЕЙКИН: Нет-нет, я не такой большой фанат. Кстати, покер мне всегда нравился именно как игра, а сами казино – нет. Я не настолько азартный человек, мне просто нравится сам игровой процесс.

Е.СУРОВ: В процессе эфира пришёл вопрос от Алексея Харькина, касаемо школы: «Я слышал, что сначала предполагалось участие Светланы Игоревны (насколько я понимаю, это ваша жена), да и Игорь Владимирович вначале изъявил желание. Но в итоге они не решились». А Игорь Владимирович – это кто?

Д.АНДРЕЙКИН: Это мой тесть, отец Светланы.

Е.СУРОВ: Так что насчёт их участия?

Д.АНДРЕЙКИН: Во-первых, там пока не так много учеников, чтобы задействовать какой-то большой штат. Мы со Светой планируем достаточно много ездить в ближайшее время. Например, практически весь октябрь нас не будет в Рязани, так что пока ей нет смысла выходить на работу. Может быть, ближе к Новому году или уже в следующем году, если получится что-то хорошее, она уже выйдет. Конечно, она не против заниматься с детьми, ей это нравится, но, может быть, чуть позже.

Е.СУРОВ: Оригинальный вопрос от нашей читательницы Ольги: «Какие планы на будущее? И планируете ли вы когда-нибудь играть в турнире претендентов?». Боюсь, что участие в турнире претендентов зависит не столько от планирования…

Д.АНДРЕЙКИН: Да, тут, к сожалению, не всё зависит от моего желания. Но я бы не отказался.

Е.СУРОВ: Очевидно, это вопрос об амбициях. Давайте напомним, во-первых, что вы уже однажды играли в турнире претендентов – это был тот самый раз, когда вы в него вышли из Кубка мира. И всё-таки о будущем. Как мы выяснили, чемпионом России вы становиться не планировали, но вот получилось. Что теперь с мировыми масштабами?

Д.АНДРЕЙКИН: Планы на будущее у меня довольно скромные. Я играю ближайший Еврокубок – как обычно, за нашу македонскую дружину. Потом я играю в этом году пару турниров в Китае за нашу команду, тоже уже ставших для меня традиционными. А затем, если будет чемпионат мира по блицу и рапиду, то это будет опять своего рода вызов – постараюсь сыграть там максимально хорошо. Для меня это крупный турнир и достаточно важный. К сожалению, в прошлом году попасть туда не удалось по определённым обстоятельствам, а сейчас планирую сыграть.

А в следующем году… Если мы заговорили о турнире претендентов, то у меня пока не так ясно обстоят дела с квалификацией даже на Кубок мира. Я же не отбирался через Европу. С тем рейтингом, что у меня сейчас, я вроде как должен проходить на Кубок, но балансирую на грани. И, соответственно, придётся перестраховаться, съездить на Европу и уже отобраться на Кубок мира. Но я воспринимаю его как такой достаточно лотерейный турнир, на нём всякое может произойти. Вот как я из предыдущего Кубка вылетел достаточно обидно. То есть как обидно? Теоретически я мог вылететь уже в первом раунде, но коли уж прошёл, то второй, наверное, должен был проходить. Ну ладно, там был тяжелый и достаточно равный матч, не получилось. Тем не менее Кубок мира остаётся одним из немногих шансов выйти в ближайший цикл, ближайший турнир претендентов. И, соответственно, я буду к нему готовиться. Вот такие планы.

А амбиции? Конечно, амбиции выйти в турнир претендентов у меня сохраняются, но я понимаю, что это будет достаточно тяжело. Впрочем, как и всем остальным.

Е.СУРОВ: Дмитрий, за те годы, что мы с вами не общались в эфире, изменились как-то шахматы?

Д.АНДРЕЙКИН: Шахматы очень изменились! Добавилось очень много молодых людей – это и россияне, и иранцы стали очень сильными. В частности, новый чемпион мира до 20 лет, да и есть пара других ребят. Кстати, с одним из них мы играли сегодня матч на Chess.com по 30 секунд на партию. И даже неожиданно удалось его обыграть.

Е.СУРОВ: Это без добавления времени?

Д.АНДРЕЙКИН: Без добавления, да. Я, честно говоря, не понимаю, зачем он этим занимается. Он очень талантливый мальчик, как мне кажется, очень хорошо знает теорию, но почему-то любит вот такие игры.

Е.СУРОВ: А вы-то зачем этим занимаетесь?

Д.АНДРЕЙКИН: Да я-то что? Я просто включил компьютер, решил чуть-чуть расслабиться – для меня это просто веселье. Но я думаю, что молодёжь должна как-то больше заниматься шахматами, чем играть в такую ерунду.

Ну ладно, на самом деле, это личное дело каждого. Я даже думал после нашего сегодняшнего матча, что в этом есть и некий свой плюс – можно видеть, насколько хорошо ты понимаешь действия своего соперника, играя по 30 секунд. Там ведь большинство ходов делается на премуве, и соответственно, ты должен думать как твой соперник, чтобы хорошо и быстро делать ходы.

Е.СУРОВ: Премув – это когда соперник думает, а ты уже кликаешь на ход?

Д.АНДРЕЙКИН: Ну да, там все ходы делаются практически заранее. И ты должен понимать стратегию соперника, как он будет развивать фигуры, и делать соответствующие ходы. То есть такой мини-тест на понимание соперника. Потому что в течение 30 секунд все ходы делаются интуитивно. Может быть, таким образом и можно развить какие-то качества. Но в любом случае я думаю, что, по большому счёту, это бесполезное занятие.

Но мы немного отвлеклись от темы. И вот все эти молодые люди очень много работают с компьютером. И у них у всех есть одно очень хорошее качество, которое мне нравится. Оно заключается в том, что для них совершенно нет авторитетов. Для них авторитет – это компьютер. Это Stockfish, AlphaZero или что-то ещё. Мне кажется, им совершенно неважно, кто сидит напротив, – они просто исполняют свои заготовки и компьютерные идеи. И даже если напротив них сидит сильный шахматист, они всё равно идут в атаку, как им это советовал компьютер. Мне кажется, это очень хорошее качество, потому что они совершенно не обращают внимания на соперника. Они именно играют в шахматы – в жёсткие компьютерные шахматы, без всякого стеснения.

Е.СУРОВ: А у вас есть такие авторитеты?

Д.АНДРЕЙКИН: Скажем, когда у меня был рейтинг около 2400, для меня сделать ничью с тем, у кого 2650 или даже под 2700, считалось очень хорошим результатом. Я даже не хотел с ними бороться и пытаться играть на выигрыш, мне казалось, что ничья – это уже очень хорошо! Сейчас-то я понимаю, что это совершенно неправильная стратегия для ребёнка, но тогда почему-то так получалось.
А что касается какого-то конкретного авторитета, то, конечно, такого нет. Я думаю, что от каждого можно взять какое-то хорошее качество, тем более в определённый момент твоей жизни, когда тебе чего-то не хватает. Допустим, у меня бывают мысли о том, что мне уже скоро тридцать лет, а тут вон 15-летние дети как хорошо играют – и что мне тогда делать в шахматах в тридцать? Тогда я могу посмотреть на условных Ананда или Гельфанда, или другого выдающегося ветерана и сказать себе: ну вот же, люди играют, и хорошо играют, стараются, занимаются. Почему же ты должен в свои двадцать восемь или тридцать лет раскисать? И так можно сказать про любого шахматиста. Если у тебя что-то не получилось, ты смотришь на кого-то, кто умеет хорошо держать удар, и перенять у него это качество. Так что у любого можно найти что-то полезное. Но, конечно, свой стиль, себя самого надо лепить самостоятельно и никому не подражать. А брать у других только лучшее.

Е.СУРОВ: Я сейчас задумался над тем, что вы сказали, - по поводу отсутствия авторитетов у молодёжи и совсем юных шахматистов. С чем это может быть связано? Даже если предположить, что они совсем не читают книг, потому что про авторитеты мы, люди более старшего поколения, в основном, узнавали из книг, то они всё-таки в своих компьютерах смотрят на рейтинг. И если, допустим, у меня 2300 или 2400, а я играю с тем, у кого 2750, то тут психологически всё равно должны чуть-чуть подрагивать коленки, нет?

Д.АНДРЕЙКИН: Может, они где-то в глубине души и побаиваются. Но всё равно, скажем, в дебюте они исполняют сами принципиальные линии, не боятся обострений, потому что, образно говоря, компьютер им позволил так играть, он дал им хорошую оценку. И они не боятся осложнений, потому что те подтверждены оценкой компьютера.

Тут есть ещё такой момент, что компьютеры стали очень сильными. Например, когда я в возрасте тех же 13 или 14 лет смотрел партии даже не супергроссмейстеров, но хотя бы уровня 2700, и компьютер говорил, что тот или иной шахматист сделал плохой ход, то у меня возникала мысль: как же так?! Такой гроссмейстер, уровня 2700, он же очень сильный шахматист! Скорее всего, у него есть свои глубокие мысли, и он лучше компьютера понимает эту позицию. А сейчас мы видим, что даже любители, которые смотрят партии по интернету на каких-то сайтах, где есть аналитические движки, уже не стесняются в выражениях. Открыто говорят, что такой-то гроссмейстер слабый, потому что он не сделал ход так, как советовал движок. То есть в принципе стало совсем другое восприятие. Если раньше считалось, что человек с рейтингом 2700 – мэтр, он всё понимает, то сейчас совершенно над любым шахматистом, который сделал ошибку, согласно компьютеру, любители готовы посмеяться, к сожалению.

Е.СУРОВ: Да, так и происходит на многих турнирах, вы правы.

Ещё один вопрос от Никиты Гранкина. На один вы фактически уже ответили – он спрашивал, много ли вы играете на интернет-площадках. Кроме как по 30 секунд, ещё играете?

Д.АНДРЕЙКИН: Ну вот на чесс.коме играю. Не сказать чтобы очень регулярно, но бывает, что играю. По три минуты, по одной. Просто сейчас это достаточно популярный сайт, и, на мой взгляд, это сейчас единственная интернет-площадка, где собирается много действительно сильных игроков. Если где-то на ICC или Playchess их надо как-то вылавливать, сидеть и ждать, то на Chess.com всегда можно зайти, сразу же найти хорошего игрока, часик поиграть, допустим, и уйти без лишнего ожидания.

Е.СУРОВ: И вот тот же Никита вам пишет: «Помню, времена, когда вы заходили к нам в шахматный клуб в городе Балаково. С того времени я болею за вас и очень рад, что вы добились этого выдающегося успеха! Передайте, пожалуйста, привет моему бывшему тренеру Игорю Владимировичу Мальчикову».

Д.АНДРЕЙКИН: Спасибо, передам.

Е.СУРОВ: От Сергея Тернопольского: «Шахматисты экстра-класса вроде вас известны качественным расчётом на много ходов вперёд. А как в обычной жизни? Насколько удаётся просчитать жизненные коллизии?»

Д.АНДРЕЙКИН: Скажем так, далеко не всегда. Жизнь сложна, многогранна, непредсказуема, поэтому я даже как-то не вижу особого смысла глубоко просчитывать, пытаться далеко заглянуть вперёд. Я вообще в жизни шахматным мышлением не пользуюсь, всё-таки жизнь гораздо сложнее, чем шахматы.

Е.СУРОВ: А вот он конкретизирует: «Планируете ли вы что-то на то неизбежное время, когда карьера активного игрока подойдет к концу?»

Д.АНДРЕЙКИН: Хороший вопрос. Что я могу сказать? Во-первых, я стараюсь всё-таки максимально оттягивать конец. А во-вторых, я бы не сказал, что что-то планирую. У меня пока такое довольно непонятное время, и сейчас стоит, выражаясь шахматным языком, накапливать преимущество – копить средства, знания, какие-то знакомства. А уже потом предпринимать какие-то шаги. Но, как я уже говорил, мои познания в других областях достаточно ограничены для профессиональной работы. Я в этом плане такой типичный шахматист. Обычно такие люди идут в политику. Но я в политику не очень хочу идти, поэтому, скорее всего, вижу себя где-то в шахматах, в каком-то проекте, связанном с шахматами. Но я думаю, что это будет ещё не скоро. В любом случае, сейчас у меня пока время некоего затишья, выжидания. Главное, чтобы это выжидание не было бесполезным и приносило какие-то плоды. А время какого-то решительного шага пока не настало.

Е.СУРОВ: В политику не хотите. Но, может быть, вас как-то привлекает общественная деятельность?

Д.АНДРЕЙКИН: Всё может быть. В любом случае нужны какие-то конкретные предложения, чтобы рассуждать, а их нет. Да и в любом случае, мне кажется, пока рано об этом задумываться. Мне нравится играть, мне это приносит пользу, и я надеюсь, что смогу выйти на определённый уровень к завершению своей карьеры, к старости. А там уже будем думать, что делать дальше.

Е.СУРОВ: Тогда я вас спрошу про политику, которая происходит непосредственно в шахматном мире. Что думаете о предстоящих уже очень скоро выборах президента ФИДЕ? Вы вообще следите за этой ситуацией?

Д.АНДРЕЙКИН: Я ждал этого вопроса. Но, по большому счёту, ничего сказать не могу, потому что в этом деле у меня нет симпатий. Я слежу за этим по мере сил, но не могу сказать, что мне это очень интересно. В какой-то момент мне казалось, что шансов чуть больше у Макропулоса, поскольку он уже занимает эту должность, а переизбраться всегда проще, чем избраться. Но после того как Дворкович с Шортом заключили некий тандем, мне кажется, что борьба несколько обострится. Я бы не сказал, что мне это сильно интересно, в том плане, что я не думаю, что жизнь моя или других простых шахматистов как-то сильно изменится от того, что кто-то выиграет, а кто-то проиграет.

В любом случае, я считаю, что шахматный рынок, мягко говоря, немножко переполнен. Поэтому, как и сейчас, так и потом, хорошие шахматисты будут жить хорошо, чуть более слабые шахматисты будут жить хуже. Так что в этом плане ситуация почти не изменится, по крайней мере, в ближайшее десятилетие. Всё это совершенно не зависит от выборов. Это рынок, который действительно переполнен. Очень много хороших шахматистов, которым, к сожалению, негде играть, некуда податься, никто им не хочет платить, и так далее. Хотя они хорошие, грамотные шахматисты, они посвящают много времени шахматам. Но, к сожалению, ситуация сейчас вот такая.

Е.СУРОВ: А как бы вы видели разрешение этой ситуации?

Д.АНДРЕЙКИН: Честно скажу, никак. Все эти проекты типа «Шахматы в школах», безусловно, дадут некоторое количество рабочих мест для шахматистов. Но опять же, многие сами не хотят работать тренерами или учителями, у кого-то есть свои амбиции игрока, которые они, так или иначе, хотят реализовать. Конечно, можно несколько увеличить количество рабочих мест за счёт вспомогательных программ – популяризация шахмат даёт в этом плане некоторые преимущества, - но всё-таки не настолько сильно, чтобы прокормить на достойном уровне весь шахматный рынок.

Е.СУРОВ: Вы сказали, что у вас нет симпатий из этих трёх очевидных кандидатов в президенты. А вообще есть кто-то, кого бы вы хотели видеть кандидатом? Кого бы вы рады были видеть на этом посту?

Д.АНДРЕЙКИН: Опять же, это тот вопрос, который имеет смысл обсуждать после выдвижения. Я об этом даже не думал. Если кто-то выдвинется, то, может быть, у меня к нему проснётся симпатия, а, может быть, и нет. Это всё такие гипотетические вопросы. Я не настолько хорошо знаю в принципе весь этот шахматно-политический мир, чтобы рассуждать на эту тему.

Е.СУРОВ: И вы не очень-то сильно об этом задумываетесь, да?

Д.АНДРЕЙКИН: Скажем так, я всю жизнь сам строил свою карьеру. Конечно, были люди и в Рязани, и в Саратове, и в Москве, которые мне помогали чуть больше, чем все остальные. Но я всё равно привык рассчитывать только на себя, поэтому мне, по большому счёту, не так важно, кто станет президентом.

Е.СУРОВ: Ещё один вопрос от Сергея Тернопольского: «Есть ли у вас постоянный тренер-секундант, или вы договариваетесь на конкретный турнир с кем-нибудь временным? И как насчёт спонсоров? Такое впечатление, что вас никто особо не поддерживает».

Д.АНДРЕЙКИН: Ну, давайте по порядку. Тренера у меня нет. Просто тренер в моём понимании – это как? Если хочешь нанять хорошего тренера, востребованного, высокого уровня, то с ним надо всё-таки договариваться на достаточно длительный срок сотрудничества. Хотя бы на год. То есть как я себе вижу эту картину? Допустим, сижу я дома. На столе у меня лежат контракты на десяток супертурниров на следующий год. Хорошие контракты, с гарантированными призовыми. И я могу позвонить тренеру и сказать: давай мы с тобой весь следующий год будем сотрудничать. Но только чтобы сотрудничали ты и я – без третьих лиц. Это один момент. А нанимать тренера, условно говоря, на один турнир я не вижу никакого смысла. Потому что в моём понимании работа с тренером требует стопроцентного доверия. Соответственно, если я буду вскрывать все свои слабые места, говорить ему, какой тип позиции мне нравится, а какой не нравится, а он проработает со мной всего один турнир... А потом у меня не будет возможности или желания ему заплатить за следующий турнир, и он уйдёт к моему условному конкуренту… Мне кажется это совершенно глупым. Если мы работаем со стопроцентным доверием, тогда надо заключать договора на длительный срок. Но если у меня нет контрактов с турнирами, то это довольно бессмысленно. Например, у меня на следующий год запланировано ровно ноль турниров. Я, конечно, надеюсь отобраться на Кубок мира, но там кто знает? Это тоже не гарантированный турнир. Поэтому тут пока речь о тренере идти вообще не может, это просто нецелесообразно.

Е.СУРОВ: Теперь вопрос про спонсоров, хотя эти темы тесно связаны.

Д.АНДРЕЙКИН: Да, теперь про спонсоров. Честно говоря, слово «спонсор» мне не очень нравится, потому что мне кажется, что спонсоры должны быть у детей, они должны поддерживать детский спорт. Например, у меня в Рязани был очень хороший спонсор, начиная с того момента, как я выиграл чемпионат мира до десяти лет в 1999 году, и до совершеннолетия. То есть где-то на протяжении десяти лет у меня был очень хороший спонсор, который помог мне, можно сказать, раскрыть потенциал. Тогда время было, как и сейчас, очень непростое в экономическом плане, и многие талантливые дети – мои ровесники – завязали с шахматами просто потому что не могли оплачивать турниры, покупать уже тогда появившиеся компьютеры и прочее. Так что в этом плане мне спонсор очень помог. Но спонсор – это всё-таки детский помощник. А во взрослых шахматах, как мне кажется, должны быть рекламные контракты – а это не совсем спонсор, - где ты можешь тоже что-то дать компании, которая тебе его предложила. Я как раз считаю, что рекламные контракты – это дело хорошее, и многие шахматисты не отказались бы от этого. Но, к сожалению, у меня, как и у большинства шахматистов, таких контрактов нет.

Е.СУРОВ: Спасибо, я вас понял. И ещё я хотел вас спросить про турниры. Вы сказали, что на следующий год у вас их пока нет. Поделитесь, как вы выбираете турниры, по каким критериям? Так получилось, что мы с вами чуть-чуть пообщались на эту тему, когда вы играли в Вейк-ан-Зее. Кстати, больше там и не играете – может, вы и на эту тему что-нибудь скажете? Я знаю, что у вас интересная точка зрения по теме выбора турниров.

Д.АНДРЕЙКИН: Ну, как выбираю… Конечно, какие-то официальные турниры пытаюсь планировать заранее – например, Европа, как я сказал, скорее всего, будет, потому что на Кубок мира всё-таки хочется отобраться. А что касается опен-турниров, то я просто захожу на сайт ФИДЕ, выбираю раздел «Другие события», смотрю месяцы, смотрю, где есть какой-то более или менее приличный призовой фонд и пишу организаторам. Если организаторы дают хорошие условия, то, соответственно, еду на этот турнир. Так что всё просто. Менеджера у меня нет, как-то сам справляюсь с этой работой. Наверное, в приоритете всё-таки командные турниры. За команду играть, может быть, чуть сложнее в плане ответственности, но зато прибыльнее и спокойнее. Поэтому от командных турниров я никогда не любил отказываться. И если приглашают, то практически всегда соглашаюсь, - если, как я говорил, хорошие финансовые условия. А так у меня в этом плане никаких особых секретов нет. У нас ведь есть уже определённая база турниров, мы уже знаем, какие турниры традиционно бывают хорошими. Например,  турнир в Дании, про который я рассказывал, где я поделил первое-второе места, мне очень понравился. И моей семье там очень понравилось. Так что есть большая вероятность того, что в конце этого года или в январе следующего года я снова напишу организаторам. Вот примерно так это всё и происходит.

Е.СУРОВ: А этой осенью будете играть в клубном чемпионате?

Д.АНДРЕЙКИН: Да, я же говорил, я играю за македонский «Алкалоид». Мы уже три года подряд берём медали, и у нас как-то сложилась крепкая команда, с хорошей атмосферой, так что я не смог отказаться. У меня были предложения перейти в российский клуб, но пока «Алкалоид» мне нравится больше.

Е.СУРОВ: Если не секрет, что за название, что оно означает?

Д.АНДРЕЙКИН: «Алкалоид» - это, насколько я понимаю, название самой фирмы. Это достаточно крупная компания с акционерами по всему миру, в том числе в Соединённых Штатах. То есть в самой Македонии располагается только около 8% акций. Это фармацевтическая компания, но с достаточно широким набором продукции. Когда мы к ним приезжаем, нам всегда дарят много местных подарков – это и чаи, и кремы от загара, и всякого рода медикаменты. Так что там очень широкий диапазон, достаточно крупная компания. Она не очень распространена в России, но они производят очень неплохой продукт.

Е.СУРОВ: Понятно. А я читаю ещё один вопрос, от Сергея Шебалкова: «Есть мнение, что для достижения мастерского и тем более гроссмейстерского уровня игроку очень важно полюбить себя в шахматах - а не наоборот - и не иметь шахматных кумиров. Чрезмерное увлечение личностью, результатами и игрой топ-шахматистов прошлого и современности может затормозить развитие собственных шахматных способностей. Согласны ли вы с таким мнением? Что можете посоветовать для поднятия шахматной самооценки игрокам уровня первого разряда или КМС, не утратившим ещё веру в собственные амбиции?»

Д.АНДРЕЙКИН: Насчёт «полюбить себя в шахматах»… Я, кстати, не уверен, что это так уж хорошо – полюбить себя в шахматах. Мне кажется, что как раз зацикливаться на себе не очень хорошо.

Е.СУРОВ: Вы знаете, я знаю некоторых гроссмейстеров (уж извините, чуть-чуть о своём видении скажу), которые очень сильно любят себя в шахматах… Ну, мерзейшие люди!

Д.АНДРЕЙКИН: Мне тоже кажется, что это не есть хорошо. Потому что будешь даже просто больше переживать за свои неудачи, если будешь к себе относиться так трепетно. Мне кажется, что лучше всё-таки учиться на примерах других, чем зацикливаться на себе. Просто если зацикливаться на себе, то не познаешь всех граней шахмат. Надо больше изучать творчество других людей, чем, грубо говоря, пересматривать свои выгодные партии. Хотя я, возможно, не очень понимаю, что значит «любить себя в шахматах». Если пытаться пересматривать свои победы, кайфовать от них, то это, конечно, не самый лучший подход.

Е.СУРОВ: Ключевая фраза тут «шахматная самооценка». Как с ней быть? Читатель имеет в виду, что её, наверное, нужно поднимать как можно выше, чтобы достигать результатов и улучшать свой уровень?

Д.АНДРЕЙКИН: Поднимать её, безусловно, нужно. Но мне кажется, что шахматная самооценка поднимается только в результате каких-то побед. Надо просто выигрывать. Речь в вопросе ведь шла про первый разряд? Значит, надо находить соответствующие турниры и выигрывать их. Сначала у второразрядников, потом набираться уверенности, выполнять кандидатский минимум, выигрывать у перворазрядников, и так далее. Конечно, если перворазряднику удастся выиграть у кандидата, то это ещё лучше. Но тут  важно помнить, что когда будешь проигрывать тем же кандидатам, не надо расстраиваться, чтобы самооценка не падала.

Но в моём понимании искусственно завышать самооценку всё же не стоит. Я стараюсь всегда более объективно смотреть на вещи. Самооценка – это всё-таки не очень хорошее, как по мне, слово. Вот уверенность в себе – она, безусловно, нужна. Когда мы выигрываем серию партий, то уверенность в себе прибавляется и прибавляется. И это, конечно, на руку. А если у условного серьёзного перворазрядника завышенная самооценка, и он будет считать, что творит какие-то шедевры, то это тоже не очень здоровая ситуация.

Е.СУРОВ: Я думаю, что в отношении вас и вашей самооценки можно вспомнить, например, турнир претендентов. Там вы считались одним из тех, кто не претендует на победу. Но вы всё-таки… Мне кажется, как раз тут для вас и была важна самооценка. Ведь вы сражались на равных, особенно, по-моему, во второй половине турнира у вас очень неплохо получилось. Вот в такой борьбе важно быть уверенным в себе.

Д.АНДРЕЙКИН: Про турнир претендентов можно много говорить. Многие почему-то думают, что я как-то отказался от борьбы. Но в моём понимании, например, когда у тебя «минус 2», и ты плохо стартовал, то у тебя есть выбор: махнуть рукой на турнир или максимально играть дальше. И в этом случае тебе как раз помогает здоровое честолюбие. Я не знаю, можно ли это назвать амбициями, но в моём понимании это как раз очень хорошее качество. Человек должен доигрывать любую партию до конца. Хотя само по себе поражение или сама по себе плохая игра, конечно, должны расстраивать шахматиста. Если мы говорим конкретно о турнире претендентов, то я, например, не очень понимаю выражение «второе место равно последнему». Что это? Ну хорошо, первое место выходит на матч с чемпионом, а второе равно последнему, допустим. Но тогда в условном Вейк-ан-Зее чем второе место отличается от последнего? Тоже ничем не отличается? Или как это расценивать? Я не понимаю!

Е.СУРОВ: Наверное, тут всё-таки… Шахматная история помнит занявшего первое место в турнире претендентов и не помнит занявшего второе.

Д.АНДРЕЙКИН: Хорошо, но я не понимаю, как профессионал может говорить, что для него второе и последнее место – это одно и то же. Я не понимаю! Если рассуждать по такой логике, то в любом супертурнире второе место и последнее – это одно и то же. Зачем тогда люди стараются, если у них теряется шанс на первое место? Я не понимаю этого выражения! Я думаю, что профессионализм, амбиции, честолюбие и так далее – это как раз когда ты играешь каждую партию в полную силу, независимо от текущего результата турнира. Когда ты выкладываешься и стремишься набрать максимальный результат. Что я и делал на турнире претендентов. Я считаю, что это как раз и есть профессионализм и амбиции. А махать рукой на любой турнир всегда просто. Мне кажется, это неправильно.

Е.СУРОВ: Читаю вопрос с сайта: «Что вы думаете о своём стиле игры? Как он складывался?»

Д.АНДРЕЙКИН: Я всегда говорю, что мой стиль игры достаточно универсальный. А складывался он… Да как-то, знаете…

Е.СУРОВ: Как-то взял и сложился.

Д.АНДРЕЙКИН: Да, вот как-то взял и сложился.

Е.СУРОВ: Как человек складывается.

Д.АНДРЕЙКИН: Наверное, всё-таки изначально у меня была тяга к некой плотности игры, что и сейчас проявляется. Я никогда не любил проигрывать, с самого детства. Думаю, ни для кого не секрет, что в детских шахматах – и это совсем не стыдно – поражение всегда вызывало слёзы, и у меня в том числе. Поэтому проигрывать я не любил, и мне всегда казалось, что ничья – это лучше, чем поражение. Я и сейчас разделяю точку зрения о том, что в каком-нибудь опене, да и любом турнире сделать две ничьи гораздо лучше, чем выиграть и проиграть. Потому что, во-первых, на любую результативную партию тратится гораздо больше сил и эмоций. И скорее даже эмоций. Потому что как после поражения всегда тяжело спится, так и после победы, как ни странно. Соответственно, две ничьи как-то экономят внутренние ресурсы. Ну и к тому же поражение, так или иначе, выбивает из равновесия – по крайней мере, в моей ситуации. Мне всегда проще, лучше, удобнее сделать много ничьих, а потом две-три партии выиграть, – что я и сделал на суперфинале. Я не люблю вот этой зоны турбулентности, когда выиграл, проиграл, потом две выиграл, потом две опять проиграл… Это не совсем мои шахматы.

Е.СУРОВ: Дмитрий, а когда вы в последний раз плакали?

Д.АНДРЕЙКИН: Вы имеете в виду – из-за шахмат?

Е.СУРОВ: Я ждал этого вашего уточнения. Ну, к примеру, из-за шахмат.

Д.АНДРЕЙКИН: Давно уже. Думаю, что последний раз плакал из-за шахмат лет в одиннадцать-двенадцать. После этого уже вряд ли. Понятно, что у взрослого человека совсем другие эмоции. Хочется выматериться или что-то такое сделать. Но плакать уже неохота.

Е.СУРОВ: Ну вот до какой крайности вы можете дойти, что такого непристойного можете сделать или сказать в самый отчаянный момент?

Д.АНДРЕЙКИН: Да не то чтобы непристойное. Просто бывает, когда после неудачной партии я, скажем, могу попробовать сменить обстановку, найти себе какие-то проблемы. Допустим, сейчас на суперфинале, когда я не выиграл у Инаркиева важную партию, мы пошли погулять: я со своим помощником и ещё один шахматист, я уж не буду называть его фамилию. И мы пошли погулять на то самое озеро. Было уже темно, это было время после ужина, и мы как-то слишком далеко зашли в лес. А я именно что хотел этого – хотел каких-то новых эмоций, какого-то адреналина. Конечно, это пустяк, это ни в коем случае никакой не экстрим, но, тем не менее, мы далеко зашли. А два наших телефона уже разрядились. На моём ещё оставалось чуть-чуть зарядки на фонарик. А уже холодно, и темно, и кругом лес, и уже часов девять вечера… И в какой-то момент даже стало казаться, что до утра не сможем выбраться, если зайдём ещё дальше. Это мелочь, но иногда хочется вот так создать себе некоторые проблемы, чтобы взбодриться, сменить обстановку и так далее.

В итоге мы благополучно выбрались через какое-то время, и потом я начал играть лучше.

Е.СУРОВ: Вы уже несколько раз упоминали своего помощника. А можете назвать имя?

Д.АНДРЕЙКИН: Да, это Никита Лепёшкин из Рязани. Он не сильно известен в шахматных кругах. Но я думаю, что кто захочет, тот найдёт о нём информацию.

Е.СУРОВ: И ещё один вопрос с сайта: «Многие думают, что с таким талантом вы должны были давно закрепиться в элите. Что вы думаете по этому поводу?»

Д.АНДРЕЙКИН: Да, интересный вопрос. Начнём с таланта. Талант в моём понимании – это что-то такое с детства, то, что помогало дойти до определённого уровня – условно говоря, до уровня гроссмейстера. А потом всё-таки играет большую роль уже другой набор качеств. Видимо, мне чего-то не хватало из этих качеств. Опять же, талант… Скажем, мой пик рейтинга – 2740. Мой максимальный перформанс в турнирах – где-то под 2900. Больше, наверное, никогда не было. Гроссмейстером я стал в 16 лет – тоже не так рано. Каких-то супервысоких юношеских рейтингов у меня тоже никогда не было. Поэтому, с одной стороны, мне приятно, что есть люди, которые искренне говорят, что у меня огромный талант и так далее. Но я не всегда понимаю, на чём базируется это утверждение. Конечно, определённый талант у меня был, есть и остаётся, и я его ещё буду пытаться реализовать. Но, с другой стороны, я знал много гораздо более талантливых шахматистов в молодые годы, которые сейчас даже чуть не бросили шахматы. Повторюсь: мне приятно, что есть люди, которые высокого мнения о моём таланте. Но мне кажется, что я пытаюсь его реализовать если не на сто, то на восемьдесят пять процентов. И я ничуть не жалею о своей карьере. Конечно, могло быть и лучше, могло быть и хуже. Но, по крайней мере, я делаю многое от себя зависящее, чтобы продолжать реализовывать свой потенциал.

Е.СУРОВ: Интересно. То есть вы считаете, что процентов на восемьдесят пять вы уже реализовали свой талант?

Д.АНДРЕЙКИН: Нет, не уже реализовал – я своего потолка не знаю. Я имею в виду, что я делаю восемьдесят – восемьдесят пять процентов от максимума, для того чтобы, опять же, играть на максимуме, чтобы играть хорошо. Может быть, я не делаю этого на сто процентов – грубо говоря, не занимаюсь шахматами по десять часов в день. Врать не буду – я этого не делаю. Но я делаю так, как для меня будет лучше. В каждом случае по-разному. Бывает, перед турнирами много занимаюсь шахматами, а потом еду и очень плохо играю. Стараюсь прислушиваться к своему организму. Если чувствую, что мне не надо заниматься по десять часов, сидеть, анализировать, то я этого делать не буду. Хотя, может быть, и надо. Может, если ты в течение, скажем, двух лет занимаешься каждый день по десять часов в сутки, то у тебя начинается какой-то жуткий прогресс. Я не знаю. Но я делаю так, как велит мой организм.

Е.СУРОВ: Прежде чем мы узнаем и услышим, что так вдохновляло Дмитрия Андрейкина в ходе Кубка мира пятилетней давности, счастливого для него, ещё один такой вопросик из ВКонтакте: «Что вы думаете про защиту Алёхина (или Алехина – это как вам будет угодно), и почему её так редко играют?»

Д.АНДРЕЙКИН: Мне кажется, что защита Алёхина – вполне нормальный дебют. Но тут проблема в том, что… Я просто не изучал статистику, насколько он популярный или непопулярный. Но по компьютерной оценке, по редкости использования он похож, как мне кажется, на скандинавскую защиту. Просто скандинавскую в последнее время довольно часто играли, скажем, Карлсен или Каруана. Каруана даже против меня играл её на Гран-при. То есть была такая подача от достаточно сильных авторитетных шахматистов. А защиту Алёхина, опять же, насколько я могу судить, не изучая партии, в последнее время никто не играл на высоком уровне за чёрных. По крайней мере, регулярно. То есть не было вот этой подачи. А раз нет подачи, то не за кого ухватиться. Я вам даже такой пример приведу. Как-то я играл в китайской лиге, и у нас был важный матч против Шанхая. Я играл чёрными с гроссмейстером, у которого был рейтинг 2500 с небольшим. Но он такой молодой, грамотный шахматист, хорошо знающий теорию, и его не так просто обыграть чёрными. Я начал думать, что сыграть на победу после е4. Был вариант сыграть скандинавскую. Сначала не очень хотел её играть, потому что я всё-таки предпочитаю классические дебюты, но всё-таки решил сыграть именно её. Объясню, почему. Я посмотрел партии, которые игрались в этой защите, в этом варианте – наиболее актуальным на данный момент. И смотрю, например, партия с Олимпиады Каруана – Карлсен (по-моему, Карлсен её выиграл, как ни странно, чёрными). И хотя я профессионал, даже я подумал: если уж Карлсен не испугался играть её чёрными против Каруаны, то почему бы и мне её не сыграть? То есть взял пример с Карлсена. А, соответственно, любители шахмат, люди менее профессиональные, чем я, будут тем более брать пример с сильных и играть её. Хотя, например, там движок в какой-то момент даёт оценку, условно, +0,8. То есть по движку совершенно неприятная позиция, но игровая. И может быть, я бы так просто не отважился. Но, вдохновлённый тем, что Карлсен обыграл Каруану в этом варианте, несмотря на такую низкую компьютерную оценку, тоже решил попробовать. И тоже выиграл ту партию. Она была важной, и мы в итоге выиграли весь матч.

Так что необходима подача авторитетного шахматиста. Очень важна. Сейчас такой тренд, что даже Крамник играет порой не самые актуальные системы, немного кривоватые. Но за ним потом начинают повторять.

То же самое могу сказать и про защиту Алёхина. Если будет несколько сильных шахматистов, которые её сыграют, то её обязательно будут играть. На мой взгляд, защита Алёхина даже чуть лучше, чуть жёстче, чем скандинавская, потому что в скандинавской у белых очень большой выбор расстановок, продолжений и так далее. А в защите Алёхина чёрные вызывают кризис достаточно рано. В принципе это вполне играбельный дебют.

Е.СУРОВ: Вот где нужны авторитеты, вот в какой области!

Д.АНДРЕЙКИН: Да.

Е.СУРОВ: Хорошо. Наш эфир подходит к концу. Скажите, Дмитрий, есть ли какой-то вопрос или тема, о которой вам хотелось бы сегодня поговорить, но вы её не услышали?

Д.АНДРЕЙКИН: Я думаю, что нет, Евгений. Думаю, что ещё успеем поговорить обо всём.

Е.СУРОВ: А я хотел бы пожелать, чтобы вы давали как можно больше поводов звать вас  в эфир.

Д.АНДРЕЙКИН: Спасибо большое!

Е.СУРОВ: Это был Дмитрий Андрейкин, который не всегда говорит то, что говорят многие его даже очень авторитетные коллеги. Я благодарю вас!

Д.АНДРЕЙКИН: И вам спасибо за приглашение. Всего доброго!

Е.СУРОВ: Кстати, как «Барселона» сыграла, не знаете?

Д.АНДРЕЙКИН: Нет, я выключил телевизор, как профессионал, чтобы не размениваться.

Е.СУРОВ: Спасибо, профессионал Дмитрий Андрейкин! А сейчас мы услышим, что же его так вдохновляло на Кубке мира 2013 года, когда он вышел в финал.


  


Комментарии

Довольно странно, что

Счет: 3

Довольно странно, что уважаемый Дмитрий, рассуждая о мере своего таланта, опирается на скромный пик рейтинга и отсутствие грандиозных юношеских достижений. Так можно дойти до того, что Иванчук не гений. Харикришна имел космический рейтинг и на короткое время заходил в десятку, близко к тому же был Ли Чао и есть - Ю Янъи, но в остальном за ними не вспомнишь ни успехов, сопоставимых с успехами Андрейкина, и вряд ли охарактеризуешь их какими-то яркими словами. В чемпионе России же чувствуется порода - как человеческая, так и шахматная. Не могу рационально это объяснить, но почему-то еще до первого выигранного Андрейкиным Суперфинала я брал у него автограф с ощущением, что из него получится большой игрок. Особо хочется отметить, что Дмитрий - человек чрезвычайно приятный и доброжелательный.
Когда Суров поминает мерзейших людей, где-то икает один Сутовский.

Что же Вы так мелочитесь: "

Счет: -2

Что же Вы так мелочитесь: " один Сутовский"? Может, сразу два или три мерзейших Сутовских. Можно поинтересоваться, на каком основании Вы оскорбляете моего товарища?

Вы видите то, чего нет,

Счет: 1

Вы видите то, чего нет, уважаемый Timur. Дело в контексте.

Интервью Димы понравилось,

Счет: 5

Интервью Димы понравилось, спасибо! Дима высказал интересную мысль, что второе место в турнире претендентов неравносильно последнему- профессиональный подход. Боритесь доконца!
А вот насчет своего таланта скромен и это тоже приятно, не заносится. «Много шахматистов гораздо более талантливых», многие и я в том числе,не согласимся с такой формулировкой. Талант у Димы потрясающий, без тренера дойти до того, чего дошел Дима!
Дима, удачи! Побольше бы таких интервью с Вами!

Играй Андрейкин за сборную

Счет: 4

Играй Андрейкин за сборную России вместо Карякина, за эту команду можно было бы болеть... А так...

Абсолютно согласен с Вами ,

Счет: 4

Абсолютно согласен с Вами , дорогой Яков! Мне всегда казалось, что Дима намного интереснее и как человек и как шахматист этого Серого. Они одного возраста, кстати. Поколение родившиеся в 90-ом, принесло шахматному миру целую плеяду талантов... Магнус, Непомнящий, Андрейкин, Вашье Лаграв. И в юношах ребята часто рубились. Карякин тоже 90-го г.рождения, но его человеческие качества оставляют желать лучшего. Знал ли маленький тогда еще Сережка, что он вырастит вот таким вот? Наверное сам бы удивился...
Олимпиада-великолепное шахматное событие! Невольно хочется видеть Диму в команде. Интересно, что Дима обыгрывал в свое время и Непомнящего и того же Карякина. Он ничем не хуже! Самобытный, интересный стиль игры, приятный человек. Напомню, что Карлсен именно Андрейкина считал (может и далее считает)наиболее опасным для себя соперником.

Смотрите также...

  • Длительность: 2 мин. 38 сек.

    Е.СУРОВ: Шахрияр Мамедъяров, победитель турнира по блицу в Сочи. Сложно было победить?

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Вы знаете, после первого дня я думал, что все будет не так сложно, потому что играл интересно. Думаю, что сегодня я играл лучше, чем вчера, как ни странно.

    Е.СУРОВ: Правда?

  • (по телефону)

    Е.СУРОВ: Сегодня завершилась Высшая лига. Ваши впечатления от турнира?

    И.ЛЕВИТОВ: Ну какие впечатления? Мне кажется, получился хороший турнир. Все боролись, у всех до конца сохранялась мотивация. Так что все нормально. Единственное – меня как-то семисотники разочаровали.

    Е.СУРОВ: Да, это правда.

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, мы в поселке Новханы, что близко к Баку, на фестивале «Баку-опен». Вместе со мной – рейтинг-фаворит фестиваля Шахрияр Мамедъяров, который, впрочем, пока что держится в тени.

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Да. Как ни странно, турнир сложился не самым удачным образом.

  • Е.СУРОВ: 21.04 московское время, прямой эфир Chess-News. Вот мы наконец дождались – на прямой связи Легница, наш корреспондент Мария Боярд и гроссмейстер из Украины – уже второй гроссмейстер из Украины на сегодня – Александр Арещенко, который завершил свою партию. Александр, слышно ли нас?

    А.АРЕЩЕНКО: Да, добрый вечер!

    Е.СУРОВ: Добрый вечер. Правильно ли я понимаю, что ваша партия на первой доске с Романовым завершилась вничью?

  • Е.СУРОВ: Мы на открытии «Аэрофлота», которое уже закончилось. Алиса Галлямова, которая будет играть в «Аэрофлоте», рядом со мной. Алиса, вы теперь перешли на быстрые шахматы и блиц?

    А.ГАЛЛЯМОВА: Пока на быстрые. Во-первых, это отнимает не столько энергии, не так много дней, поэтому это интересно. Я решила приехать поиграть, увидеть знакомых, пообщаться. 

  • Запись прямого эфира: 06.05.2013, 20.20

    Е.СУРОВ: 20.19 московское время, прямой эфир Chess-News, всем добрый вечер. У нас довольно-таки неожиданное включение из Легницы, с чемпионата Европы, где работает наш корреспондент Мария Боярд, и рядом с ней сейчас один из участников и фаворитов – Павел Эльянов, который выиграл сегодня и во втором туре. Приветствую и Марию, и Павла!

    П.ЭЛЬЯНОВ: Здравствуйте, Евгений!

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, мы на «Баку-опен», я Евгений Суров, рядом со мной Дмитрий Андрейкин – один из лидеров накануне последнего тура, сегодня в блестящем стиле обыгравший Алексея Дреева. Дмитрий, давайте уж по горячим следам – сначала что-нибудь об этой партии. Потому что удивительно, конечно, – в двадцать с чем-то… сколько было в партии ходов?

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник, матч окончен. Когда только стало известно, что матч состоится, вы говорили о том, что вы его прежде всего рассматриваете как тренировку к турниру претендентов. Но так получилось, что турнир теперь уже будет относительно нескоро - через год. Что вы сейчас думаете о матче именно как об этапе подготовки к чему-то?

  • Е.СУРОВ: Мы на Баку-опен, Павел Смирнов выиграл этот турнир. Павел, что скажете? Неожиданность или ожидаемый результат?

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник здесь, в Ханты-Мансийске, как и все остальные гроссмейстеры. Скажите, Владимир, сейчас многие шахматисты пользуются Твиттером, Фейсбуком, и благодаря этому мы кое-что знаем о них: как они готовились к турниру, где они были (один тут, другой там), кто когда приехал. А о вас мы не знаем ничего. Вы можете, не раскрывая больших секретов, все же рассказать, когда вы приехали, как и где готовились к турниру?